Дженнифер Крузи - Солги мне

— Ну-ну, — отозвался Кей Эл. — Как же это? А я?

— Ах да, — спохватилась Мэдди. — Огромное тебе спасибо, что заехал меня навестить. Если бы не ты, я бы сейчас обзванивала магазины в поисках микроволновки. — «И репетировала свою речь в суде», — мысленно добавила она. — Я в долгу перед тобой.

— Вот и хорошо. Не забывай об этом. А теперь расскажи про Треву.

— Трева? — «У Тревы какая-то беда, но она не хочет делиться со мной». — У Тревы двое детей. Восьмилетняя Мелани и Три, ему двадцать.

Кей Эл бросил на нее недоверчивый взгляд.

— Они назвали ребенка Три?

— Нет, они назвали его Хауи-младший. — Мэдди плеснула себе еще сока и тайком подлила водки. Алкоголь оказывал на нее чудесное расслабляющее воздействие. Куда там какому-то болеутолителю. — Хауи было все равно, но Трева уперлась. Потом мать Хауи… Помнишь Ирму Бассет?

— Школьную секретаршу? — Кей Эл ухмыльнулся. — Еще бы, черт побери. Она была свидетельницей самых гадких моих поступков. У такой женщины не забалуешь.

— Так вот, Ирма заметила, что младенца нельзя называть Хауи-младшим, потому что его отец был Хауи-младшим, стало быть, мальчика надо окрестить Хауи-третьим. Трева взбунтовалась и скандалила до тех пор, пока вдруг не сообразила, что ее сын сможет стать младшим только тогда, когда умрет его дед, и Хауи-отец станет старшим.

— Такое бывает только во Фрог-Пойнте, — сказал Кей Эл. — Готов спорить, эта история продолжалась не меньше двух недель и была на слуху у всего города.

— Что ж, догадаться нетрудно, — сказала Мэдди. — В общем, они назвали мальчика Хауи-третыш, со временем имя сократилось, да так и осталось. Теперь ему двадцать, а я — женщина средних лет.

От спиртного мышцы Мэдди расслабились, она чувствовала, как испаряется ее раздражение, зато Кей Эл вздрагивал всякий раз, когда слышался звук открывающейся автомобильной дверцы. И всякий раз он бросал взгляд на часы, прежде чем задать Мэдди очередной легкомысленный вопрос. «Что ему нужно? — думала Мэдди и тут же обрывала себя: — Какое мне дело?» Брент вот-вот должен был вернуться домой, она вот-вот должна была уйти от него, а значит, ее прежняя жизнь подошла к концу, и теперь Мэдди «целовало думать только о том, как уменьшить вред, который будет нанесен ее матери и Эм. В этой трагедии Кей Эл был хотя и забавной, но побочной сюжетной линией.

Час и три коктейля спустя Кей Эл прекратил поглядывать на циферблат, и они оба почувствовали себя увереннее. Занимался вечер, и город начал погружаться в бархатно-черную тьму, какая бывает жаркими августовскими ночами. Сверчки продолжали стрекотать, хотя и замедлили ритм, вероятно, утомившись. Мэдди представила себе, как они старательно трут друг об друга свои лапки. Должно быть, у них самые тощие лапки среди всех насекомых. Стакан Мэдди опустел.

— Давай выльем водку в сок и будем пить прямо из пакета, — сказала она и взялась за дело, стиснув зубами кончик языка.

— Неужели с тех пор, когда мы виделись последний раз, ты стала пьяницей? — спросил Кей Эл, глядя на нее.

— Нет, — ответила Мэдди, салютуя ему пакетом. — Честно говоря, я начала пить только нынче вечером.

Кей Эл задрал бровь.

— У тебя что-то случилось? Денежные затруднения? — Уловив колючий взгляд Мэдди, он добавил: — Я только спросил.

— Ничего такого, о чем я хотела бы рассказать тебе. Вообще говоря, это должно случиться в сентябре, но к тому времени ты уже уедешь из города. — Мэдди взмахнула пакетом и сделал глоток. — А если тебе что-то не нравится — можешь проваливать.

— Нет. Мне все нравится. Дай-ка пакет. — Мэдди передала ему пакет, Кей Эл отхлебнул и закашлялся.

— Да, понимаю, — сказала Мэдди. — Маловато сока. Эм весь выпила.

— Чтобы глотать такое пойло, нужно иметь луженый желудок, — ответил Кей Эл и выплеснул коктейль в траву.

— Эй! — воскликнула Мэдди.

— Я нечаянно. А что должно произойти сентябре?

— Ты пролил мою водку.

Кей Эл посмотрел на траву, забрызганную смесью водки и сока.

— Я подумал, не пора ли нам прогуляться, — сказал он.

— В доме еще есть вино, — ответила Мэдди, отталкиваясь от столика и поднимаясь на ноги. Кей Эл последовал ее примеру.

— Может быть, ограничимся кока-колой? А потом ты расскажешь мне, что случится в сентябре. Если что-нибудь интересное, я приеду посмотреть.

Мэдди поплелась к дому. «Может, я и перебрала, но я не дура, — думала она. — Этот парень явился неспроста». Она облокотилась о сетчатую дверь, и Кей Эл остановился на крыльце за ее спиной.

— Мэдди?

— Я думаю, — ответила она и вошла в дом.

— Дурной знак. — Кей Эл вошел следом, захлопнув за собой дверь. — В свое время твоя задумчивость разрушила наши взаимоотношения.

Мэдди шагнула к буфету, где стояло вино. Хотя Мэдди и Брент никогда его не пили, вино им каждую неделю привозили родители Брента.

— Два часа на заднем сиденье «шевроле» шестьдесят седьмого года — это еще не отношения, — заметила она. Кей Эл оперся о холодильник.

— Ошибаешься. Два часа, проведенных на заднем сиденье «шевроле» девяносто седьмого года, — это действительно пустяк, но «шевроле» шестьдесят седьмого — это совсем другое дело. На его заднем сиденье можно вырастить потомство. Господи, какая была машина! Интересно, что с ней сталось.

— Ты расколошматил ее об ограждение на Тридцать третьем шоссе, — ответила Мэдди, доставая из буфета вино.

— Я имею в виду, что сталось с ней впоследствии, — чопорно произнес Кей Эл. — Может быть, кто-то ее отремонтировал.

Мэдди фыркнула и сунула ему в руки бутылку.

— После аварии твоя машина годилась разве что на пепельницы. На том месте еще долгие годы находили обломки и осколки. — Мэдди принялась рыться в ящике в поисках штопора. — В сущности, тот случай превратил тебя в народного кумира. Всякий раз, поднимая с земли кусок железа, люди говорят: «Должно быть, это от „шевроле“ старого доброго Кей Эла…» — Она отыскала штопор и протянула его Старджесу.

Кей Эл взял штопор и вонзил его в пробку.

— Приятно слышать. Славная история.

— …а потом они хихикают, — закончила Мэдди. Кей Эл перестал ввинчивать штопор и улыбнулся ей.

— Ты крутая женщина, Мэдди Мартиндейл. Именно такие женщины мне нравятся больше всего.

Мэдди облокотилась о стойку и, сузив глаза, вперила в Кей Эла пристальный взгляд. Неужели он по прошествии стольких лет все еще имеет на нее виды? Не может же он рассчитывать, что она ляжет с ним в постель. Конечно, нет.

И все же…

Он стоял перед ней, высокий и широкоплечий, а Мэдди всегда питала слабость к высоким широкоплечим мужчинам. Кей Эл не был таким громадным, как Брент, но это не беда. Если Брент был похож на заносчивого юнца с мотоциклом, то Кей Эл куда больше напоминал… взрослого мужчину. Черт побери, его внешность навевала мысли о блаженстве, которого Мэдди даже не могла себе представить. Она подумала, что хоть раз в жизни должна сделать что-то для себя. И заодно наставить рога Бренту.