Джуди Тейлор - Два любящих сердца

Через двадцать минут Трои вносил ее на руках в дом, который Алессандро Кастельфранко купил в день приезда из свадебного путешествия. Джуди рыдала, захлебывалась словами, что-то объясняла, ее трясло — Трою пришлось нелегко, но он мужественно взялся за дело. Он втащил ее по лестнице наверх, в спальню — супружескую, ха-ха! — и запихнул ее в ванную комнату. Сам стоял за дверью, сторожил и, когда услышал подозрительное позвякивание, немедленно ворвался внутрь.

Джуди держала в руках бритву Алессандро, глаза у нее были закрыты, а лицо — лицо могло напугать кого угодно. Да, еще она была совсем голая. Трой издал горлом странный звук, и тогда она открыла глаза и увидела его лицо. Через мгновение он опомнился, отобрал у нее бритву и, схватив с вешалки халат Алессандро, быстро набросил его на Джуди. Потом поднял ее на руки и понес в комнату.

Она опять принялась рыдать, и тогда Трой плюнул на приличия и уселся прямо на постель, рядом с ней. Он сжимал ее руки и говорил, говорил, говорил, не давая ей упиваться своим горем, да и не очень зная, в чем это горе заключается.

А потом он начал целовать ей руки и говорить что-то несуразное. О том, что с самого начала знал… добром не кончится… с самого детства… любил больше жизни… если она скажет хоть слово…

Бедный Трои! Он признавался ей в любви, а она, эгоистка несчастная, думала только о своем.

И тогда на лестнице раздались шаги. А потом в дверях появился Алессандро. И было так больно смотреть на него, красивого, разгневанного, властного… ЛЖЕЦА. Джуди вспомнила свою боль при виде голой Ланы. И мгновенно придумала месть, единственно возможную в этой ситуации.

Она обхватила Троя за шею и стала целовать его в губы.

А несчастный Трои, только что признавшийся ей в любви и возбужденный сверх меры, немедленно вообразил, что это его признание сыграло свою роль. Он навалился на Джуди, пыхтя и торопливо шепча какую-то глупость, его руки, вспотевшие от волнения, шарили по ее телу, он целовал ее щеки, шею, плечи, грудь, а она смотрела на Алессандро, надеясь разглядеть в синих глазах боль…

Не было там никакой боли, только ярость. Он повернулся и вышел вон. С тех пор они не виделись целых восемь лет.

Да, потом она отпихивала от себя Троя, а он не понимал, что это всерьез, а еще потом ему помог это понять Тони Блерико, охранник Алессандро, молчаливый и безжалостный, как сторожевой ротвейлер. Это уже неинтересно…

Да, и еще она помнила свой крик.

За что ты меня предал, Сандро!!!

Наступила тишина. Джуди была вымотана до предела, до конца. Она поникла на камне, голова ее уткнулась в плечо Алессандро. Странно, но после рассказа вся ненависть куда-то делась, осталась только беспредельная усталость. У Джуди Маклеод не осталось больше не выговоренных обид. Все. Теперь пусть делает что-нибудь, он же мужчина!

Алессандро сказал изменившимся, напряженным голосом:

—  Значит, Трой Рендер позвонил тебе домой и сказал, что я хочу тебя видеть немедленно?

— Я все сказала, Сандро.

— Это при том, что от дома до офиса десять минут на машине и никаких пробок?

— Я все сказала.

—  И тем не менее я позвал тебя, чтобы ты наверняка застала меня в душе и голую Лану, с которой мы якобы только что трахались?

—  Якобы?

— Джуди, я никогда не был монахом. И сказал тебе об этом честно. У меня было достаточно женщин до встречи с тобой. Однако одно правило… до встречи с тобой я не нарушал никогда.

—  Какое же?

—   Не спать со своими сотрудницами.

Джуди вспыхнула в темноте и закусила губу.

Словно увидев это, Алессандро продолжал:

—  С тобой никак иначе было нельзя. Я не мог ничего поделать. Ты всю жизнь оказываешь на меня очень странное действие.

—  Сандро…

—  Так вот, я в трудном положении. Я не знаю, ЧЕМ тебе поклясться, чтобы ты поверила. Я НИКОГДА не спал с Ланой.

—  Но…

—  И я никогда не видел ее голой, тем более у себя в офисе.

— Я не понимаю…

— Зато я понимаю. Если позволишь, я расскажу. Теперь ведь моя очередь?

С утра он думал о Джуди. Он о ней теперь все время думал, даже когда она была рядом. По ночам он просыпался и смотрел на нее, спящую, свернувшуюся калачиком у него под боком, и счастье расцветало у него в груди большим и красивым цветком.

Лана Дукатти заглянула в дверь и усмехнулась:

—  Это потрясающе! У тебя такой вид, будто… даже не знаю, с чем сравнить. Послушай, звонила Джу…

— Что-то случилось?!

— Господи, да нет же! Просто она взяла билеты в театр и хочет, чтобы ты приехал поскорее.

—  Разумеется! Надо переодеться…

—  Спектакль начнется раньше обычного, она предложила тебе переодеться на работе и встретиться перед представлением. Я не очень поняла.

—  Отличная мысль! Лана, ты меня подменишь. Я мчусь на свидание.

—  Влюбленные — психи.

—  Да!

Он умчался в душ, скинув на ходу пиджак и рубашку — Лана была уже в приемной и не могла его видеть, — а потом услышал ее голос:

—  Вообще-то я принесла тебе кучу бумаг, но ты сегодня явно не расположен работать…

Он задержал дыхание, потому что в этот момент контрастный душ выдал порцию холодной воды, потом со стоном ошпарил себя горячей, ну а потом заорал счастливым и дурашливым голосом:

— ЛАНА, Я БУМАГИ ЗАВТРА ПОСМОТРЮ! НА СЕГОДНЯ У МЕНЯ ЗАПЛАНИРОВАНО КОЕ-ЧТО ПОИНТЕРЕСНЕЕ!

Потом он вышел из своего кабинета и узнал о том, что его жена несколько минут назад закатила в баре истерику, а Трои Рендер унес ее на руках. Потом позвонил Тони и сообщил, что Рендер поднялся вместе с Джуди в спальню. Потом Алессандро приехал и увидел то, что потом тщетно пытался забыть в течение восьми лет.

Они молчали долго, очень долго. Наконец Джуди тихо всхлипнула, и Сандро словно очнулся.

—  Нас просто подставили, Джу. Обоих. И те, кто это сделал, за все ответят, уж ты мне поверь… маленькая моя. Белочка рыжая, девочка… Солнышко мое!

Джуди медленно заговорила:

— Да. Это просто. На все про все нужен всего один помощник, даже невольный. Чтобы позвонил мне, чтобы я ему доверяла. Шелковое платье снять — доля секунды, столько же — надеть. Трусики можно просто с собой принести. Перед самым моим приходом она сказала фразу, на которую ты мог ответить только определенным образом. Да, собственно, и отвечать необязательно. Сама сцена…

—  Джу?

—  Не надо, Сандро. Не говори ничего. Это еще надо пережить. У нас отняли восемь лет жизни. Восемь лет счастья. Восемь лет любви.

—  Джу, я все верну, клянусь! Я… мне все равно, с кем ты…

— У меня никого не было. Ты — единственный.