Что скрывает Диана - Ася Лавринович
– Ну да, мокруха мне не нужна, – согласился Валера. Но тут же посмотрел на меня с подозрением: – А разве таким дурачкам дают водить машину?
– Он дурачок со связями, – нашлась я. – Разве много ума нужно, чтобы водить машину? Медведи в цирке на велосипеде катаются…
Тарас снова что-то сердито промычал, но я сделала страшные глаза, намекая, чтобы он ничего не испортил и пока помалкивал. Я верила, что Валера сжалится и сорвет кляп. Валера сомневался.
– Твой парень? – кивнул он на Тараса.
– Парень?! Что вы! Нет! Говорю ж, дурачок один…
– Дурачок не дурачок, а за нами увязался. Не сразу его заметили.
– Мы в одном подъезде живем, иногда с соседями за ним присматриваем. Жалко мальчика.
Чем больше я говорила, тем сильнее меня несло. Наверное, от волнения. Хотелось создать образ безобидного парня, чтобы Валера Тараса не опасался, но, похоже, я перестаралась. И если Тарасу все-таки развяжут руки, непонятно, от кого мне теперь больше достанется – от Соколова или от бандитов.
– Он не будет себя плохо вести, обещаю! Тарас – хороший мальчик. Да, Тарасик?
Соколов, не поднимаясь на ноги, посмотрел на меня снизу вверх исподлобья и снова что-то промычал. Валера пустился в рассуждения. Одно хорошо: мой капюшон он все-таки оставил в покое.
– Вообще-то, это Стасян с ним сцепился, я к парню претензий не имею. И если он в состоянии стресса такой агрессивный…
– Он больше не будет, – снова встряла я.
– Но Стасян говорил…
– Валера, ну снимите хотя бы скотч! – гаркнула я, не выдерживая абсурдности ситуации.
Из-за связанных рук Тараса я чувствовала себя героиней низкопробного боевика.
– Под твою ответственность, – пригрозил мне пальцем Валера.
Все-таки я в нем не ошиблась – до чего сердобольный! Зачем он вообще ввязался в это похищение? Держать людей в страхе – явно не его.
Как только Валера сорвал со рта Тараса скотч, тот сразу заорал:
– Где моя тачка, урод?!
– Вот видишь, – вздохнул Валера.
Я развела руками:
– Говорю ж, дурачок! Ты хочешь как лучше, а он все о своем…
Пока Валера стоял ко мне спиной, я снова одарила Тараса злым взглядом, чтобы он заткнулся. Неужели он не понимает, что для начала нужно ввести этих преступников в заблуждение, усыпить их бдительность, а уж потом действовать? Мозгов как у хлебушка…
Наконец Тарас притих.
– Валера, а развяжите еще ему руки, – попросила я.
– Ну ты, красавица, это… шибко-то не наглей! Чтоб он мне, как Стасяну, рыло начистил? – поморщился Валера. – Мы с боссом так вообще не договаривались. Я должен был одну девку сторожить, то есть тебя, красавица. А на мою седую голову еще этот переросток…
– Он не будет драться! Правда, Тарасик, ты не будешь трогать этого дядю? – спросила я.
В обычной ситуации Соколов за «Тарасика» и мне бы «начистил», но сейчас он наконец понял, что к чему, и промолчал.
– Молчание – знак согласия, – сказала я. – Валера, давайте развяжем Тарасу руки и пригласим его с собой на кухню! Он будет нем как рыба.
– Что ж, пусть идет, если станет помалкивать. Пожалуй, держать пацаненка в холодном подвале и правда негуманно. А вот руки я ему не развяжу. Такой детина меня сразу уложит.
Тарас вжился в роль и молчал, чему я несказанно радовалась. Когда наши взгляды снова встретились, произошел безмолвный спор: «Не вякай больше!» – «Отвали, я все знаю». Однако неведомый Стасян, который явно не такой добрый, как Валера, не давал мне покоя.
– Валера, а когда придет ваш напарник? – нарочито вежливо поинтересовалась я.
Рыжему, похоже, нравилось такое почтительное отношение, пускай и такой соплячки, как я.
– К утру обещался.
К утру… Сколько же мамочке придется мучиться в неведении? Этой ночью ей точно не уснуть. Я впервые не явилась домой без предупреждения. В чем же мама замешана? Этот вопрос в сложившейся ситуации тревожил больше всего.
В длинном коридоре Валера бесцеремонно подталкивал Тараса в спину, словно проверяя степень вседозволенности, но Соколов продолжал послушно идти вперед, и я была благодарна ему за это. Конечно, драться со связанными руками сложно, но Тарас хотя бы сдерживался и не говорил гадости Валере, хотя покорное молчание явно давалось ему нелегко. Тарас с детства вспыльчив, не лезет за словом в карман и затевает драки с обидчиками. Наверняка молчание в такой ситуации стоило ему больших усилий.
Когда мы вернулись в столовую, я первой плюхнулась на свой стул, а Тарас растерянно огляделся.
– Присаживайся! – по-хозяйски разрешила я.
Обстановка оставалась напряженной, но все же затеплилась надежда на спасение. Если Валера высвободил Тараса из подвала, может, получится еще больше заговорить ему зубы?
Валера остановился в проходе, скрестив руки на груди, и не сводил с нас взгляда. Тарас уселся напротив меня и покосился на тарелку.
– У меня тачку угнали, – негромко начал он, – избили, в подвал бросили, а она здесь чаи с бутербродами гоняет.
– Никто не заставлял тебя ехать за ними, – прошипела я.
– Эй, народ, чего там шепчемся? – пробасил Валера.
– Может, все-таки развяжем Тарасу руки? – снова жалостливо начала я.
– Чтоб твой Тарас меня огрел чем-нибудь? – невесело усмехнулся Валера. – Ну уж нет. Его вообще Стасян приволок, так пускай он и разбирается, когда вернется. Но знайте, детишки, что и при мне особо рыпаться опасно: если что, у меня пушка Стасяна имеется.
После известия о пушке я впала в уныние, и Валера мне уже не казался таким сговорчивым добряком. Ужаснее всего, когда не знаешь, что тебя ждет впереди. Они хотят надавить на маму через меня, но что она может им дать взамен?
Я посмотрела в окно: за решеткой черная звездная дыра и лес вокруг. А если там бродят волки? Даже если нам удастся сбежать, на чем мы доберемся до города? Наверняка заброшенная база, где нас держат, находится далеко и не в самом многолюдном месте…
– Дать тебе бутерброд? – снова шепнула я Тарасу. – Кто знает, когда снова покормят?
– Я б лучше в сортир сходил…
Я тяжело вздохнула.
– Валера, а ведь мы можем обратиться в Международную конвенцию для защиты всех лиц от насильственных исчезновений.
– Ишь, какая умная красавица! – снова покачал головой Валера. – Во как задвигает!
– Давайте заключим пакт о ненападении? – не сдавалась я. Если постараться, из Валеры все-таки можно вить веревки. – А еще пойдем на выгодную сделку: если вы развяжете Тарасу руки, мы дадим вам вдвое больше денег, которые потребуют с мамы. Лично вам, минуя вашего Стасяна и босса. Мой папа
