Аморальный - Алайна Салах
Она разворачивает один и, пока я глазею на неё в ахуе, продолжает вещать:
— Нужно, чтобы на руку его повязал человек, который искренне к тебе относится. Сможешь?
Я, блядь, не знаю, то ли ржать, то ли беситься. Ну такого даже Дианка не выкидывала при всей своей ебнутой тяге к романтике.
— Тебе ведь не сложно? — Она поднимает на меня свои наивные коровьи глазищи. — В мыслях пожелать мне чего-нибудь хорошего и повязать браслет мне на руку?
Да нихуя сложного, конечно. Просто это, блядь, смешно как-то — в тридцать пять девке, которую я хочу трахнуть, нитки на руку вязать.
Короче, садимся на лавку, она протягивает мне феньку и запястье. Я молча завязываю. Разумеется, ничего не желаю: ни хорошего, ни плохого. Просто потому что считаю происходящее полной хуйнёй.
— Можно я тебе тоже повяжу? — она смотрит на меня со своей самой радостной и идиотской улыбкой. — Это тебя не обязывает носить браслет — можешь хоть сегодня его снять.
Я со вздохом протягиваю ей руку. Если так хочется, пусть сделает. А то это, блядь, как у ребёнка конфету отнимать.
Завязывает даже не на один узел, а на семь. Так, оказывается, в инструкции написано. Старается, пыхтит, как будто и впрямь мне удачу колдует.
Всё-таки бабы реально фильмов пересмотрели и все дебильные фишки оттуда пиздят. Дианка от «Красотки» фанатела и как-то в парке пыталась с меня тапки стащить, чтобы босиком по траве шлёпал. Помимо того, что затея сама по себе ебаная, там ещё собак хуева туча пасётся. Я, блядь, долбоёб, что ли, чтобы добровольно вляпаться в говно?
— Ну вот и всё… — она поднимает глаза, довольная до усрачки. — Пусть он принесёт тебе удачу в любых делах и начинаниях.
И руку свою к моей подносит.
— Да, теперь мы как два идиота с красными нитками, — хмыкаю. — Пошли.
Когда садимся в машину, понимаю, что мой план уволочь её к себе, идёт по пизде. Завожу тачку и руку снова ей на колено кладу. Она сразу мяться и сопеть начинает, но не убирает. Даёт зелёный свет.
— Нервничаешь, что ли? — наклоняюсь к ней и затылок к себе тяну.
— Сейчас есть немного, — шепчет.
Подталкиваю её голову к себе и засасываю. Реакция ебашит моментально. И от того, что у неё во рту горячо и мокро, как и в дырочке, и от того, как она сопит возбуждённо. Ладонь на автомате запускаю ей под плащ, мну сиськи… Она по-блядски ёрзает, постанывает, но при этом вяло отбрыкиваться пытается. Как будто, блядь, знает, что меня так заводит.
Тут уж меня, как обычно, сносит, и всё похую становится. И то, что на парковке сидим, и то, что целка. Хочется сверху её на член посадить или самому навалиться… Хотя в тачке трахаться неудобно, пиздец. Я зарекался.
— Поехали в гостиницу… — хриплю, теребя её сосок через кофту. — Здесь рядом.
— Не могу, — лепечет и так же, как в зале, тормозит мою руку. — Я же сказала, мне домой надо.
— Если я тебе руку сейчас в трусы запущу, ты там сто пудов мокрая… — не сдаюсь. — Трахать не буду… Пальцами продрочу и языком…
Она тихо стонет, дёргается, а потом руками мне в грудь упирается и отползает к двери.
— Серьёзно, Костя. Я не могу. Не так быстро.
По тону понимаю, что больше нехер соваться и выглядеть правильной целкой ей сейчас важнее, чем кончить. Зад в кресло возвращаю и выжимаю тапку. Ладно, хули, ещё пару дней потерплю.
32
— Это что у тебя? — Эрик щурится. — Нить со стены Плача?
— Чего, блядь? — я на автомате смотрю на запястье и морщусь. Забыл эту херабору снять. — Эмма мне вчера втулила, как браслет удачи.
Подцепляю нитку пальцем и рву. Ладно, блядь, в цех с ней не припёрся, чтобы работяги поржали.
— Ну а чего ты, оставил бы, — Эрик скалится. — Расстроишь девчонку.
— Сам себе такой повесь и носи, — говорю и подношу затрезвонившую мобилу к уху. Гулич звонит.
— Константин, добрый день. Хотел сказать, что по дарственной у меня всё готово.
Я на автомате кручусь в кресле и смотрю в окно. Это пиздатая новость. Там столько бумажек собрать надо, что я над списком сам охуел.
— С утра звонил Виктор Павлович — сказал, что готов подписать. Но проблема с визитом по-прежнему сохраняется… — Гулич тормозится, и тон с задротского меняет на братский. — Следователь палки в колёса вставляет. Тебе бы, Костя, поскорее вопрос с СК порешать на случай, если всё-таки арест на имущество захотят наложить…
Я нервно тру лоб. Ну а хули я могу сделать? Юрист там и так изо всех щелей пыхтит. Со следственным комитетом тоже всё нихуя не просто. Один начальник сидит, вторым погоняет, и каждого, блядь, умасли и в жопу чмокни.
— В течение пары недель решим, — говорю. — Спасибо за старания, Андрей Юрьич.
Трубку на стол швыряю, прикидывая, смогу ли в реале как-то процесс ускорить и стоит ли Владимиру мотивирующих пиздюлей давать. Не-а. Сам я хуй что сделать могу, а юрист и так в курсе, что мне позарез надо. Сколько раз с ним дело имел — этот свой гонорар всегда заебись отрабатывал. Звякну ему в обед, когда Эрик из кабинета съебётся. Пока подписанной дарственной у меня на руках не будет, хуй что скажу.
Экран гаснет и снова вспыхивает. Смотрю, а там сообщение от «Эммы Монро».
«Привет! Извини, если отвлекаю тебя от работы, но я просто не могу не поделиться! Браслет работает! Я вчера потеряла мамино кольцо. С ног сбилась, но нигде не могла найти: ни на работе, ни дома. Я расстроилась до слёз(((Ты только не смейся, ладно? Я рукой браслет накрыла и очень-очень сильно попросила, чтобы оно нашлось. И через полчаса мне его уборщица приносит! Нашла в раздевалке на шкафчике, когда пыль протирала».
Я отваливаюсь в кресле и лыблюсь со стёбом. Эти бабы. Везде-то им чудеса мерещатся. Удачей было бы, если бы она эту железку проебала с концами.
Не люблю я сообщения строчить: либо нахуй игнорирую, либо сразу перезваниваю. Но так как тут Эрик под жопой сычует, печатаю в виде исключения.
«Стопудов уборщица его в ломбард отнесла, узнала, что херня и вернула».
В ответ мне приходит толпа ржущих колобков и ещё одно сообщение.
«Ты такой скептик, Костя! Это ещё, кстати, не всё.
