Покровитель для Ангела. Собственность бандита - Екатерина Ромеро

Прикрываюсь руками, прижимаю майку к себе, трусики уже натянула. Стыдно перед ним до чертиков, хоть у нас уже была близость. Первая прекрасная, а вторая адская, такая болезненная, после которой я едва не умерла под ним.

Один рывок, и Бакиров сдергивает покрывало с дивана, набрасывает мне его на плечи, укутывая в него, как в кокон.

– Ничто тебя не испортит для меня. Ничто, Ангел! – чеканит строго, и я смелею. Это придает мне уверенности, и конечно, я понимаю, что тоже должна шаг сделать, а не только он.

Провожу пальцами по крепкой груди Бакирова, вдыхаю его запах. Пьянею. Опускаю руку чуть ниже, скольжу по стальному прессу еще и еще ниже. До самого ремня дохожу.

– Стой, не надо. – Быстро перехватывает мою руку, сжимает своей большой лапой. Сильно.– Ты еще не готова. У тебя руки дрожат.

Поднимаю голову. Кажется, краснею. Щеки горят.

– Я скучала по тебе, Михаил. По всему тебе.

– Назад пути не будет! Как бы ни просила, Ангел, я не остановлюсь.

Смотрю на суровое лицо Михаила, сглатываю, понимая, что простила и люблю. Несмотря ни на что. Так сильно, что жизнь готова была за него отдать. За него одного лишь, и я бы сделала это еще раз, не задумываясь.

– Не останавливайся.

***

Если это грех, то я грешница. Становлюсь ею, как только Миша поддевает мой подбородок пальцами и впивается в мои губы горьким укусом-поцелуем. Я сама этого хочу. Стереть боль, получить от него ласку, стать его снова.

Осторожно касаюсь в ответ его теплой кожи. Плечи, грудь, торс. Кажется, еще чуть-чуть – и я сгорю, сгорим вместе, но нет, мы просто пылаем, прощаем друг друга, ласкаем и миримся в этой тишине.

Михаил забирает у меня майку, откладывает ее в сторону, касается моей голой груди, обхватывая нежные полушария, чуть сжимая, задевая вершины сосков большим пальцем, тем самым вызывая у меня судорожный вдох.

Сглатываю, тоже касаюсь его груди, царапаясь о жесткие черные волосы. Приятно. Мне нравится, даже очень. Мы стоим у дивана, напротив горящего камина в гостиной. Вокруг полутьма, за окном льет ливень, дрова приятно похрустывают, и я стою босая на прохладном полу.

Миша тянется к дивану и берет какой-то пушистый плед, похожий на шкуру, расстилает его прямо на пол очень близко к камину.

– Мы замерзнем тут на полу.

– Я согрею тебя. Иди ко мне.

Михаил берет меня за руку и целует в губы. Так сладко, что я даже не замечаю, как он укладывает меня на этот мягкий плед, опускаясь тоже рядом.

Он одет до пояса, но я чувствую жар его тела, запах, теплые умелые руки. Я же в одних только трусиках, которые Миша довольно быстро стягивает с меня. Теперь я совсем голая перед ним. И душой, и телом.

Он застывает на секунду, смотрит серьезно, а после руку подносит, проводит ею над моей грудью, животом, бедрами, но не касается. Словно он… боится ко мне прикоснуться.

– Коснись меня. Пожалуйста.

– Закрой глаза. Не смотри на меня, девочка.

– Нет, хочу смотреть, Миша-а…

Откидываюсь на спину. Открываюсь для него. Миша серьезно смотрит на меня, а после проводит большими грубоватыми руками по талии, животу, по внешней, а после внутренней стороне бедер, тогда как я вся трепещу. Не дергаюсь, но живот уже скрутило в тугой узел. Михаил очень сексуален, он как магнит для меня, опасное пламя, о которое хочется греться.

– Хочу, чтобы касался… пожалуйста.

Его запах дурманит, и я давлю свой страх, Миша не обидит снова, не сделает больно, хотя дрожит каждая клетка в теле, трепещет с ним рядом, особенно когда я бросаю взгляд вниз и вижу, что у Бакирова огромный бугор выпирает из черных джинсов. Он возбужден, и это вселяет в меня одновременно желание и страх.

– Хорошо. Тише, Ангел.

Его умелые руки сводят с ума, пленяют, порабощают. Миша меня ласкает, целует, расслабляет, делая податливой и очень послушной. Для себя.

В какой-то момент он кладет ладонь мне на грудь, сжимает сосок, сильно, остро, на грани боли. Вторую руку опускает к моему животу, мягко надавливает, но не делает больно. Я же судорожно вздыхаю, пальцы дрожат, машинально задерживаю дыхание, напрягаю живот.

– Чш… не бойся. Дыши, Ангел, – басит, а после наклоняется и обхватывает мой сосок губами, втягивает в себя, прикусывает, одновременно с этим касаясь второй груди, лаская ее, дразня сосок и пощипывая его грубыми пальцами.

Это оказывается чертовски приятно, я сильнее хватаю воздух и впиваюсь руками в его плечи.

Мы в доме одни, трещит камин, огонь отдает мягкие тени на стены, создавая невероятное чувство тепла и нашего единства. Михаил делает все для того, чтобы я смогла хоть немного расслабиться с ним рядом.

– Скучала?

– Да. Очень.

Не вру, Михаил коротко гладит меня по щеке, а после накрывает мои губы сладким поцелуем, довольный моим ответом. Я же обхватываю его голову, зарываясь в жесткие черные волосы пальцами, чувствую его теплые губы, колючую щетину, требовательный язык, и томление сразу же опускается к животу, пробирает легким спазмом, натяжением.

Я его очень хочу, все мое тело просит, и, словно понимая это, Миша широко разводит мои бедра, накрывает большой рукой промежность, касается моего набухшего клитора и лона. Мокрая, я очень мокрая стала, Миша размазывает по нежным складочкам мою обильную влагу и быстро проникает внутрь. Боже, так глубоко, Михаил погружает в меня сразу два пальца, заставляя хватануть воздух и прогнуть спину сильнее.

– А-а-ай!

Дергаюсь, но Миша не позволяет подняться. Впивается в мои губы, на этот раз целует более напористо, проталкивая мне в рот язык, в то время как рукой начинает ритмично делать толчки там, внизу… вызывая у меня очень сильное томлением в животе и между ног.

Я же не могу на месте спокойно лежать, дергаюсь. И хочу, и не хочу, чтобы это прекращалось.

– А-ай… а-а-ай!

Миша чуть смещает руку и на этот раз надавливает куда-то мне на верх живота, провоцируя такое приятное ощущение, что я становлюсь очень мокрой. Боже, я так сильно хочу, мое тело льнет к нему, и Бакиров снова играет на мне, как на скрипке.

Умело и опытно, он знает все мои точки, на которые надо надавить, куда и как поцеловать, как приласкать меня, напрочь лишив любой защиты и сопротивления.

– Больно?

– Нет,