Ты моё спасение - Наталья Одинцова

с диким рёвом разносить квартиру. Зажмуриваю глаза. Сжимаю руки в кулак. Вдох, выдох! Открываю глаза. Разворачиваюсь и ухожу.

Больше я сюда не вернусь. С меня довольно. С ребёнком потом решу вопрос. После такой новости о его сохранности и речи быть не может.

Вызываю такси и еду в аэропорт. Покупаю билет на ближайший рейс до Парижа.

Сейчас я чувствую себя чуть более спокойно. Буря, что была внутри, улеглась. Но это временно! Как только я прилечу в Париж, кому-то очень не поздоровится.

Хватило же совести, не сказать мне такую вещь. Родство, да ещё такое между парнем и девушкой, которые слишком далеко зашли, это верх идиотизма. Упеку его в психушку за аморальное поведение.

31 глава

Ольга

Посадка рейса Москва — Париж.

Наконец-то я дома.

Пока была в самолёте, привела себя немного в порядок. Умылась и расплела волосы.

Первым делом я еду в клинику к сестре. Я ужасно соскучилась! Разбор полётов с отцом будет, когда я наберусь сил рядом со своей малышкой. Мой маленький энерджайзер.

Подъезжаю к клинике и на входе у охраны сразу же интересуюсь, кто сегодня на дежурстве. Мне ответили, доктор Фридрих.

И я решила его напугать. Вещи оставила у охраны. Обещали посторожить. И аккуратно оглядываясь по сторонам, дошла до кабинета нашего доктора. Стучусь, тишина. Слышное бормотание и чертыханье. Ну, как всегда, Фридрих ругается на кого-то. Кого-то отчитывает опять. Какой у нас строгий доктор.

Делаю ещё попытку. Снова стук. Тишина. А потом... тяжёлые, громкие шаги, дверь открывается и:

- Чего б...ять опять надо? — поднимает взгляд снизу вверх и округляет глаза. Кажется, они даже больше, чем его очки становятся.

Округлив глаза, я так и замираю от такого интересного приветствия:

- Со мной ещё никогда так не здоровались! — сложила руки на груди и задрала подбородок, упираясь взглядом в потолок.

- Оля? У меня глюк?— снимает очки и протирает глаза, а затем надевает их обратно. - Оля, прости. Я не хотел ругаться. Случайно вышло. Медперсонал распустился, вот навожу порядки.

- Значит, нормального приветствия я сегодня так и не услышу? — продолжаю смотреть в потолок, уже надувшись.

И он резко подходит и обнимает меня за плечи, так крепко:

- Здравствуй, Оленька. Какими судьбами? — разрывая объятия, спрашивает он.

- Я прямиком из аэропорта. И я, наверное, насовсем вернулась. Увы. — опускаю печальный взгляд.

- Ты проходи. Не стой на пороге. Что случилось? — спрашивает он, когда я уже зашла в кабинет.

- Пока ничего. Но скоро случится. Но давай не будем об этом. Я могу увидеть сейчас Софи? — поворачиваюсь к нему.

- Сейчас время обхода. Думаю да. Я её осмотрю. Напишу рекомендации и оставлю вас поболтать.

- Спасибо!

- Пойдём. Я сейчас только карты возьму. — обходит рабочий стол, берёт папки и идёт к выходу, подтолкнув меня вперёд. - Софи сейчас от радости на уши всех поставит. Столько времени тебя не видела. Только телефонные разговоры — это всё равно не заменит ребёнку человеческое тепло.

- Да. Ты прав. Думаю, теперь я буду всегда рядом с ней.

- Было бы замечательно.

Проходим по коридору буквально несколько метров и вот заветная дверь, за которой сейчас сидит моя малышка.

Фридрих стучится и затем открывает дверь:

- Софи, добрый день! Как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?

- Здравствуйте! Беспокоит. — вздыхает она тяжело.

- Что случилось? Что-то болит? — нахмурившись, спрашивает он всерьёз,— Показывай где? — присаживается на край кровати.

- Вот здесь болит. — тычет пальчиком в область сердца. Надула губки, а взгляд, полный печали.

- Давно болит? — сидит, записывает что-то в карточку.

- Давно. Как Лёля уехала, так и заболело. — совсем опустила голову.

Здесь доктор Фридрих откладывает карточку, хмыкает и, улыбнувшись, произносит:

- Я-то думал что-то серьёзное. Эх, артистка ты. Но у меня есть лекарство от твоей боли в сердечке. — загадочно улыбаясь, проговаривает он.

- Какое? - Софи резко напряглась и вытянулась по струнке, округлив глаза.- Неужели укол?

- Нет. Это лекарство лучше любого укола. — поворачивается и, щёлкнув двумя пальцами, произносит громко,— Сим-салабим дверь, откройся.

Я открываю дверь, широко улыбнувшись, захожу в палату, присаживаюсь на корточки и распахиваю руки.

- Лё-ё-ё-ля-я-я-я-я.— несётся она ко мне с криком и чуть не сносит меня с ног.

- Моя принцесса. Как же я соскучилась.— слёзы текут сами собой.

Обхватываю её маленькое личико ладонями и расцеловываю.

- Лёля, обещай, что ты больше не уедешь. — глазки красные от слёз.

- Я теперь всегда буду рядом.

Доктор подходит и произносит:

- Оль, не стойте у дверей. Пройди к её постели. Посидите, пообщаетесь. Мне пора дальше вести обход. — хлопает меня по плечу и уходит.

- Спасибо! — говорю ему вслед. Он кивает и закрывает за собой дверь.

Беру Софи за руку и веду к её постели. Мы садимся и, обняв друг друга, сидим и молчим. Заряжаем друг друга своей силой и любовью. Когда она рядом, на душе спокойно, будто ничего не произошло и не было этих трёх лет.

- Лёль, я нарисовала рисунок.— достаёт его из-под подушки, а там мама, папа, она и я.

Я с трудом сдерживаю слёзы. Не хочу расстраивать сестру.

- Помнишь, как мама нам пекла блинчики? Кто-то любил их воровать...— смотрю косо на неё улыбаясь.

- Ну я же не виновата, что они были такие вкусные, — с довольным видом гладит она свой животик. А потом чуть тише добавляет, — Я бы всё отдала, чтобы она была жива.

Сижу и размышляю над словами сестры. Получается, мы все, родные. Опять начинает мутить от этих мыслей. Встряхиваю голову. Хватит думать об этом. И я перевожу тему:

- А давай мы сходим погуляем? Я только переоденусь. А то на улице снег. Не комильфо в платье гулять.

- Давай. Сестра, а ты решила все дела, о которых говорила?

- Пока не совсем. Но скоро. Чуть-чуть осталось. А что такое?

- Просто я хочу домой.

- Скоро, очень скоро. —обнимаю её.

Да-да. Очень скоро я сверну кому-то шею!

32 глава

Ольга

Пообещав сестре, что я ещё вернусь, вызываю такси и, забрав вещи, еду в дом, где когда-то были мама, любовь, тепло и уют. А теперь там всё мёртвое. Даже отец, которого я сейчас приеду