Месть. Не стоило мне изменять - Софи Вирго

моя жена! - Олег бьет себя в грудь так сильно, что раздается глухой звук. Его лицо покрывается красными пятнами. - Я имею право...

- Не имеешь, - Дима перебивает его, и в этот момент его голос становится тише, но от этого только опаснее, как тигр перед прыжком. - Никто не имеет права бить другого человека. Особенно того, кто слабее.

Олег плюет на отполированный до блеска пол кафе, оставляя мокрое пятно рядом с моей сумкой. Его нижняя губа дрожит, а глаза бешено бегают по сторонам, ища поддержки, но находя только осуждающие взгляды.

- Ты вообще представляешь, с кем связался? - он пытается говорить громко, но голос предательски срывается. - Я тебя в асфальт затаскаю, если не исчезнешь сейчас! Ты мне мешаешь.

Дмитрий усмехается, и в уголках его глаз появляются мелкие морщинки, но в них нет ни капли веселья.

- Сначала попробуй встать, если продолжишь в том же духе.

Олег фыркает, но его уверенность тает с каждой секундой. Он оглядывается по сторонам, в кафе полно свидетелей, несколько телефонов уже снимают происходящее. В воздухе висит напряжение. Он понимает, что он в проигрышном положении, но отступать так просто не хочет, не может.

- Не лезь в чужую семью, - шипит он, выпрямляясь во весь рост и пытаясь казаться выше, но это выглядит жалко. - Мы сами разберемся.

Он резко толкает Диму в грудь, но тот лишь слегка покачивается, даже не теряя равновесия, будто его толкнул ребенок. Дмитрий даже словно разочаровывается тому, какой противник ему достался.

- Зря ты так сделал, - говорит он почти с сожалением, как взрослый, вынужденный наказать непослушного ребенка. Хотя, ему явно нравится то, что он собирается сделать, по глазам вижу, и нет, мне не хочется его осуждать.

Все происходит слишком быстро.

- Отстань от меня! - орет Олег, когда Дима хватает его за воротник рубашки. Ткань натягивается, обнажая покрасневшую шею.

- Сам отстанешь. Навсегда, - спокойно отвечает Дима, разворачивая его к выходу одним точным движением. – И не от меня, а от них. Посмеешь приблизиться, долго в травме зависать будешь.

- Ты мне заплатишь за это! - кричит Олег, но его голос резко обрывается, когда он оказывается на тротуаре. Через стеклянную дверь видно, как он спотыкается о бордюр, но быстро вскакивает, отряхивая дорогие брюки.

Дверь закрывается за мужчинами, и вдруг все звуки возвращаются, гул голосов, звон посуды, шипение кофемашины.

Дима возвращается к нашему столику буквально через пару минут, его шаги спокойные и размеренные. Он дышит ровно, будто только что не вышвырнул взрослого мужчину из кафе, а просто вышел позвонить.

- Ты в порядке? - спрашивает он, глядя на меня. Его глаза неожиданно теплые, полные искреннего участия.

Я киваю, слишком потрясенная, чтобы говорить. В горле стоит ком, а руки дрожат, поэтому я сжимаю их в кулаки на коленях. Не ожидала от него подобного. Мне казалось он уже забыл, что я скрываю от сына и всех остальных, но я видела, он наказывал мужа больше за эту тайну.

- Мам, - Женя тянет меня за рукав, его пальцы холодные и липкие от мороженого. – Ты в порядке?

- Да, родной, в порядке, - отвечаю ему, а самой плакать хочется от того, что меня защитили.

Официантка осторожно подходит к нам, поправляя фартук.

- Вам... Что-нибудь принести? Может, воды?

- Да, спасибо, - говорю я, и собственный голос кажется мне чужим.

Женя смотрит на Дмитрия с восхищением, каким раньше смотрел только на супергероев из фильмов. Его глаза горят, а щеки раскраснелись.

- Вы так круто его выкинули! Как в кино!

Дима улыбается, и его лицо сразу становится моложе, добрее.

- Это не кино, парень. В жизни все серьезнее. Но ты молодец, что вступился за маму.

Женя сжимает кулачки так, что белеют костяшки. Ему и спасибо хочется сказать, и отец он все же его и ему от этого больно. В его глазах читается детская беспомощность, и мне его жаль.

- А вы научите меня так же драться, как и вы, чтобы не бил, а все равно… - и тут сын запинается, видимо стыдясь собственных слов.

- Рано тебе такое осваивать парень, но, когда ты будешь готов, обязательно, - и Женя тянется к нему после этих слов, а муж тем временем уходит, зло смотря на нас, и обещая, что он еще вернется.

Глава 31

Глава 31

Вероника

Два месяца бесконечных судебных заседаний, нервные ожидания в коридорах суда, переполненных такими же измученными людьми, стопки документов с печатями, которые приходилось перечитывать до тошноты. И вот сегодня финальный аккорд этого кошмара.

Зал суда дышит пропах старым деревом скамеек, потом и страхом тысяч людей.

Мы сидим и ждем решения судьи, который вроде на моей стороне, и все должно быть хорошо, но мне все равно жутко страшно. Женя притих рядом, его худенькие ноги в новых ботинках болтаются, не доставая до пола. Он сжимает мою руку так крепко, что кажется сейчас все кости переломает не заметит. И увы мой мальчик взрослеет прямо на моих глазах, и это одновременно радует и разрывает сердце.

И вот, судья объявляет решение монотонным, натренированным годами голосом, но я слышу лишь обрывки фраз. Мозг улавливает только важное.

- Признать виновным... Лишение родительских прав... Запрет на приближение к... Полная компенсация...

Слова звучат как музыка, но почему-то становится горько. Олег стоит у своего стола, ссутулившись. Его дорогой костюм, который он так любил, теперь висит на нем мешком, щеки ввалились, а некогда холеные руки нервно теребят край пиджака.

Когда приставы берут его под руки, он резко дергается, как пойманный зверь.

- Я потом все у тебя заберу! Выйду и все заберу. Ты слышишь, Вероника? Каждый рубль, каждую копейку, абсолютно все! Ты думаешь, этим все закончится? - его голос срывается, и в этом крике столько бессильной злобы, что даже Женя перестает бояться. Мой сын смотрит вслед отцу без страха, только с усталым любопытством, будто наблюдает за незнакомцем, случайно оказавшимся на его пути. – Ты пожалеешь.

Мы ждем, когда все расходятся, и выходим сами. Хочу