Коварный супруг - Катарина Маура

то, и другое — и счастье, и процветающий бизнес, если вы готовы работать ради этого.

— Мы дадим вам только несколько правил, которые вы должны соблюдать, — говорит папа. — Прежде всего, вы должны быть верны друг другу. Если один из вас изменит, вы оба потеряете все, и ваша компания перейдет в руки братьев и сестер.

Я сжимаю челюсть и киваю, раздражаясь. Само предположение, что я когда-нибудь изменю Сиерре, просто смешно. Я знаю, что я ей не очень нравлюсь, но я знаю ее, и она тоже никогда бы не изменила.

— Во-вторых, — говорит бабушка Сиерры. — Вы должны спать в одной постели каждую ночь и не разлучаться более чем на две недели в течение шести месяцев. У вас не может быть отдельных жизней или спален.

Сиерра напрягается, но лично я могу согласиться с этим правилом. Я не знал, чего ожидать от нашего брака, а Сиерра упорно отказывалась разговаривать со мной наедине с тех пор, как я увидел ее на благотворительном вечере. Я полагал, что мне предстоит нелегкая битва, но это может все упростить.

— Третье и последнее правило, — говорит мама. — Вы должны оставаться в браке в течение трех лет. Если по истечении этого срока кто-то из вас захочет развестись, вы получите развод, а ваше имущество будет разделено в соответствии с брачным контрактом, который вы оба подписали.

Три года... достаточно ли этого времени, чтобы она влюбилась в меня?

— Понял, — говорю я им, испытывая беспокойство.

Сиерра тоже кивает, похоже, так же неуверенно, как и я.

— Сиерра, — говорит ее бабушка. — Ты отправишься в резиденцию Ксавьера, и я рассчитываю, что ты проживешь там не менее шести месяцев. Если после этого вам обоим захочется провести некоторое время раздельно, вы сможете. Рейвен уже распорядилась, чтобы твои вещи перевезли в дом Ксавьера. Ты найдешь все, что тебе нужно.

Я выдохнул с облегчением. Если бы ее бабушка разрешила нам остаться в поместье Виндзоров, она бы нашла бесчисленное количество причин, чтобы никогда не находиться рядом со мной.

— Что? — Она смотрит в окно и понимает, что мы покинули поместье Виндзоров. — Но я думала…

Она думала, что мы проведем брачную ночь в ее доме? Наверное, это было бы логично, ведь наша свадьба проходила в поместье Виндзоров, но я бы предпочел, чтобы сегодня она была в моей собственной постели.

— Первые три месяца вы не будете посещать семейные мероприятия. Я бы хотела, чтобы вы оба сосредоточились на своем браке и дали друг другу реальный шанс, — говорит мама.

— Обещай мне, — говорит Анна. — Вы оба. Обещайте мне, что вы будете активно пытаться сделать этот брак нормальным.

Сиерра напрягается, явно не желая лгать своей бабушке. Я беру ее за руку, и она смотрит мне в глаза, когда я переплетаю наши пальцы.

— Я обещаю, — говорю я, не сводя с нее глаз. Она делает дрожащий вдох и кивает.

— Я тоже, — говорит она, ее голос едва превышает шепот.

Я сжимаю ее руку, пока мои родители и ее бабушка начинают обсуждать слияние, а Сиерра крепко держится за мою руку. Она смотрит на проплывающие мимо пейзажи, а я наблюдаю за ней, и мое сердце бьется быстрее, чем ближе мы подъезжаем к моему дому.

— Мы приступим к слиянию в ближайшие месяцы, но, учитывая сложность сделки, потребуется несколько месяцев только на оформление документов, — объясняет мама, когда мы въезжаем в наши ворота, и я киваю, изо всех сил стараясь не выдать, что слияние меня ничуть не волнует.

— Помни о своем обещании, — говорит отец, когда мы останавливаемся перед моим домом, и я киваю, выходя из машины и протягивая Сиерре руку. Она нерешительно берет ее, и выражение ее лица становится противоречивым. Ее глаза сужаются, когда я ухмыляюсь, и она задыхается, когда я подхватываю ее на руки.

— Что ты делаешь? — возмущенно спрашивает она.

Я хихикаю, неся ее к входной двери.

— Притворяюсь. Разве не это ты просил меня делать?

Она расслабляется в моих объятиях, похоже, успокоенная моей ложью. На самом деле я просто хочу перенести жену через порог и впустить в свой дом, но она ни за что не позволит мне это сделать, если я скажу ей об этом. Дверь автоматически распахивается при моем приближении, любезно предоставленная моей службой безопасности, и я ухмыляюсь, пронося ее прямо через дом в свою спальню.

— Опусти меня, — говорит она, ее голос наполнен тем же ядом, к которому я уже успел привыкнуть.

— Я не хочу.

— Ксавьер, клянусь, я тебя укушу, — предупреждает она, двигаясь в моих руках, чтобы провести губами по моей шее.

Я сглатываю стон потребности, когда ее губы касаются такой чувствительной части моего горла.

— Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением, котенок.

Она напрягается, как будто только сейчас поняла, что делает, и я смеюсь, осторожно опуская ее на пол, любуясь тем, как красиво она краснеет.

— От тебя просто дух захватывает, ты знаешь об этом?

Она смотрит на меня так, будто не уверена, стоит ли мне верить, и я вздыхаю, потянувшись к ней. Сиерра отступает на шаг и отворачивается, похоже, в замешательстве. Я наблюдаю за ней, пока она ходит по моей комнате, ее любопытный взгляд блуждает по каждой мелочи.

— Ты ведешь себя так, будто никогда здесь не была, но я точно знаю, что ты пробиралась сюда несколько раз. — Она резко поднимает глаза, удивляясь, что я это знаю. — Мне всегда было интересно, понимаешь? Камера в коридоре показывала, как ты пробирался в мою комнату, но ничего страшного не происходило. Так что же ты здесь делала?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — отрицает она, ее голос звучит громче, чем обычно. Я ухмыляюсь, когда она заходит в мою гардеробную, но тут же замираю в шоке.

— Рейвен, — бормочет она с обиженным видом.

Я вхожу следом за ней и сдерживаю улыбку, когда понимаю, что половина комнаты теперь заполнена одеждой Сиерры — некоторые вещи я видел на ней раньше, а некоторые выглядят совсем новыми. Моя жена роется в ее вещах и жутко краснеет, когда достает какие-то обрывки красного кружева, которые, как я думаю, должны быть пижамой.

— Как она могла? — ворчит Сиерра. Я заглядываю ей через плечо и читаю