Я спереди! - Мари Секстон

я преподаю английский, он так разволновался, что забыл включить следующий фильм. Как я понял, он читал всего несколько лет, но, похоже, делал все возможное, чтобы наверстать упущенное. Он с энтузиазмом расспрашивал меня о некоторых классических романах, демонстрируя уважение к символике, которое разделяли немногие из моих студентов, и застенчиво признался, что посещает курсы американской литературы в Университете Колорадо в Боулдере.

— Ты ездишь туда дважды в неделю? — спросил удивленно я.

— Это самое близкое место. Сначала я подумал, что мне не понравится ходить в такое большое заведение. Я думал, что все обычные студенты будут надо мной смеяться, но это не так.

— С чего бы им?

Он пожал плечами, явно смущенный.

— Я думал, что они, взглянув на меня, поймут, что я им не принадлежу.

— Почему бы кто-то так подумал?

— Потому что у меня аттестат зрелости, а не диплом.

— Но никто из других учеников не знает, что ты бросил школу.

— Нет, — сказал он, ухмыляясь. — Большинство из них даже не врубаются, что я на десять лет старше их. Они не слишком-то обращают на это внимание.

В течение дня я также узнал, что Зак и Анджело владели магазином, который я заметил в центре города, под названием «От А до Z», который, как я понял, был чем-то вроде кинотеатра, магазина для хобби и винного бара.

— У нас в задней части зала есть кинотеатр, — объяснил Анджело, когда пошли титры к фильму номер три. — Это не киношный зал. Больше похоже на обеденный зал, но с экраном. Мы не можем показывать новые фильмы, но мы показываем старые фильмы, разные, в зависимости от сезона, и у нас есть местная кейтеринговая компания, которая подает ужин. Мы все еще занимаемся прокатом, но сейчас это довольно небольшая часть нашего бизнеса. Мы даем людям просматривать каталог с названиями, а не сжирать витринами всю нашу торговую площадь.

— Так что же вы поставили на их место?

— Игры. Паззлы. Игрушки. В основном, мы — место для тусовок, врубаешься? У нас столики и диваны. Там собираются все книжные кружки в городе. Мы устраиваем вечера игр. Шахматные турниры. Вязальный кружок.

— И в Коде достаточно рынка для этого, чтобы вы могли продолжать свой бизнес?

— Конечно. Мы следим за тем, что модно. Стараемся адаптироваться, когда необходимо. Верно, Зак?

Зак, как и раньше, развалившийся на диване рядом с Анджело, озадаченно покачал головой.

— Он имеет в виду, что всегда в курсе последних тенденций и меняет то, что мы делаем, каждые пять минут. Даже я не уверен, каков мой вклад.

— Заткнись. Ты единственный, кто следит за всеми деньгами.

— Я знаю, сколько мы зарабатываем, — признал Зак. — Я просто не знаю точно, как у нас это получается.

Анджело рассмеялся и сказал мне:

— На самом деле он не такой невежественный, каким кажется.

— Да, я такой, — возразил Зак.

— Правда в том, — продолжал Анджело, как будто Зак не возражал ему, — что большую часть денег мы делаем на алкоголе и латте.

— У вас и кофейня? — спросил я.

— Вроде того. Но только после 10:00 утра. Я все время твержу Заку, что мы должны открываться в пять или шесть утра, чтобы люди могли выпить кофе по дороге на работу, но пока не уговорил.

— В городе уже есть кофейня, — сказал Зак. — Я бы не хотел, чтобы она ушла из бизнеса.

Анджело рассмеялся.

— Это благородство Зака. Правда в том, что никто из нас не хочет вытаскивать свои задницы из постели в такую рань.

Мэтт позвонил мне позже в тот же день и сказал, что ему не повезло с Еленой, Троем или Бобом, но он исключил Елену как виновницу.

— Не может быть, чтобы это была она, — сказал он мне. — Если эта женщина и затаила на кого-то обиду, то уж точно не на тебя и не на Доминика.

— Какое облегчение. Кто-нибудь еще появился?

— Ее парень. Я с ним тоже разговаривал.

— С чего бы ему иметь что-то против меня?

— Черт меня побери, если знаю, но он был там, поэтому я спросил его. Его даже не было в городе в ту ночь, когда твою машину разбили.

— Это хорошо, правда?

— Наверное. Это чертовски расстраивает. Я снова смотрю на Боба и Троя. Честно говоря, я не думаю, что кто-то из них это сделал. Не пойми меня неправильно. Они оба засранцы, но Трой не настолько умен, а Боб... Ну, все так, как ты сказал. Если бы он пришел за тобой, он бы хотел, чтобы ты знал, что это был он.

— Но есть кто-то еще?

— Точно. Я продолжаю думать, что это должен быть кто-то из них, хотя интуиция подсказывает, что это не так. Но даже если бы я думал, что это сделали они, я ничего не могу сделать. У меня недостаточно доказательств, чтобы получить ордер на обыск. Одному богу известно, что бы мы искали. Если мы не поймаем кого-нибудь из них на месте преступления, я ни черта не смогу сделать.

— Я ценю, что ты стараешься.

— Хорошо, что это не Полиция Майами. Я был бы придурковатым новичком, которого выгнали бы за никчемность.

— Думаю, на раскрытие настоящего преступления уходит больше часа.

— Ну, это все равно интереснее, чем Великое Спасение Кошки. У тебя там все в порядке?

— В порядке. Доминик все равно скоро будет здесь.

— Хорошо. Послушай, я хочу, чтобы ты знал, что можешь звонить мне в любое время. Неважно, если это всего лишь догадка. Если ты заподозришь, что в твоем доме что-то не на месте, позвони, ладно?

— Хорошо.

— И поменяй замки.

— Я так и сделаю, — согласился я, но, вешая трубку, понял, что солгал. Я не доверял своим предчувствиям так сильно, как Мэтт. Я уже сомневался в своих подозрениях о том, что в доме кто-то был. У меня не было никаких реальных доказательств этого, и мне пришлось признать, что по вечерам я выпивал больше, чем следовало. Как я и сказал Мэтту, на той неделе, когда я переехал, я сменил замки. Ни у кого, кроме меня, не было ключа. Все окна были закрыты и заперты, и не было никаких признаков взлома. Следовательно, все это должно было быть у меня в голове.

В свою защиту могу сказать, что вандализм и ночные телефонные звонки не помогли мне избавиться от паранойи. Мой преследователь существовал, независимо от того, заходил он или она в мой дом или нет. Это было пугающе, и все же я чувствовал себя на удивление спокойно. У меня был