«Реми Мартен» - Светлана Полякова

засмеялся, бесконечно довольный своей кретинской шуткой.

Я метнула в него молнию, но она явно нс долетела, поскольку он продолжал усмехаться, глядя на меня с совершенно непонятной злостью.

— Еще слово про этого Райкова — и я вас убью, — пригрозила Вероника. — С виду умные ребята, обремененные интеллектом. А ведете себя как парочка детей. И вообще, раз вам теперь не о чем больше говорить, я умываю руки…

— Нам есть о чем говорить, — сказала я. — Полно тем… Это Дэн помешался на…

— Нет! — закричала Вероника. — Еще раз вы упомянете этого типа — и кому-то нс жить на белом свете! Не важно, кто это будет. Возможно, потом я буду переживать.

Она встала и включила мой «виртуальный проигрыватель».

Попала она как раз на композицию из «Черной кошки».

— Класс! — закричала она. — И всех ваших «бизнесменов-патриотов» прямиком по Дунаю!

Надо сказать, ее веселье было заразительно. Мы тут же вообразили себя сербскими цыганами, и нам стало весело. Про Райкова все дружно забыли, кроме меня. Я вдруг подумала, что ему нет места на нашем празднике. И мне стало его жалко…

Я вспомнила его таким, каким увидела последний раз. Такой растерянный, как мальчишка.

Может быть, он и в самом деле зависит от меня?

Я села на краешек сюда, глядя в окно. Гам царствовала стужа, и где-то там был несчастный Райков… Странный «олигарх», которому хотелось оказаться в нашем мире. Потому что у нас было теплее…

Вероника оказалась рядом со мной. Обняв меня за плечи, она прошептала:

Все будет хорошо, Сашка. Перестань забивать себе голову… Вложи все в руки Бoгa. Неужели ты думаешь, Он сделает плохо?

— Иногда что-то зависит и от нас, — проговорила я, наблюдая, как ветер играет с пластиковым пакетом. — Но разве поймешь, когда наступает у этот момент?

Она ничего не сказала, только обняла меня покрепче.

А Дэн, поняв, что веселье у нас иссякло, только вздохнул. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но сдержался.

Сел на свое место и взял пустой стакан, рассматривая его со всех сторон. В голову пришла тоскливая мысль, что я теперь, как Райков, чужая среди своих. Я понимала, что они меня любят и не хотят мне зла. Но… Они теперь смотрели на меня другими глазами. Мне даже почудилось, что в Вероникиных глазах легко прочила кается жалости Я долго смотрела на нее, пытаясь убелить себя в том, что мне это только показалось.

Она поймала мой взгляд и слегка улыбнулась.

— Честное слово, Сашка, все будет хорошо, — тихо проговорила она, и я кивнула.

Так и есть… Эту фразу Вероника всегда произносила, когда я оказывалась в неприятном положении. Значит, и теперь она так ко мне относится.

Как к человеку, попавшему в переплет.

От выпитого вина я немного захмелела. Все вокруг подернулось зыбкой дымкой, и мои друзья стали расплывчатыми и какими-то неземными. Как бы тенями, подумала я, наблюдая, как Вероника плывет среди серого тумана, и Дэн тоже, хотя и улыбается немного удивленно, вскинув брови и глядя на меня.

Сейчас я их любила. Они были мне понятны. Они были родными. Несмотря ни на что. Даже их отношение ко мне я понимала, потому что сама была такой же. И вообще, мы-то плавали вместе, в одном тумане. А Райков плавал где-то далеко, и вокруг него было слишком много блеска, чтобы его полеты были натуральными и счастливыми. Кто-то из великих сказал, что золото слишком тяжело для души. Не помню кто, но это и не важно. Может быть, это просто само пришло мне в голову.

Золото — тяжело — для души.

Я прикрыла глаза и вспомнила эту несносную певицу… и ту деву, что бросилась в объятия Райкова. Вернее, попробовала его бросить в свои объятия. И почему-то мне их тоже стало жалко, я почти угадала, что им тоже хочется летать, но и с золотом своим они расстаться никак не могут, и все это такая чушь…

— Боже ты мой, какая чушь! — не выдержала я и вздохнула.

Мои расплывчатые друзья разом вернулись на грешную землю и уставились на меня.

— О чем ты?

— Я вспомнила… Недавно я где-то слышала, что только деньги могут сделать человека свободным. Какая, право, это чушь, — меланхолично сказала я. — Только полный идиот мог это придумать… Или тот, кто хочет выглядеть свободным, на самом деле таковым не являясь.

— Боже! — простонала Вероника. — Опять о Райкове… Ты, Александрина, точно стала несвободна. Днями и ночами ты размышляешь об этом типе. Ты даже забыла, что есть на свете что-то еще. Куда более важное, чем твой пресловутый Райков!

— Неправда это, — возразила я не очень уверенно. — Я думаю о многом. В данном случае я вовсе не о нем говорила. Я о полетах души…

— У тебя все полеты души направлены к Райкову! — выкрикнула Вероника.

Я ничего ей не ответила. Не потому, что это было правдой. Потому, что я принялась размышлять, куда направлены полеты моей души. А Дэн воспринял мое молчание неадекватно. Он сполз со своего кресла, опустившись прямо на пол передо мной, взял мои руки в свои и долго таращился мне в глаза. Молча.

Потом тихо спросил:

— Саша! Неужели это… правда?

Я только пожала плечами:

— Может быть, это так выглядит со стороны. Не знаю, Дэн.

Он, резко поднявшись, пошел к выходу.

— Ты куда, Дэн? — спросила Вероника.

Он молча отмахнулся, надел свою куртку и хлопнул дверью.

— Что это с ним? — спросила я, ошарашенная его поведением.

— Ничего особенного, — ответила Вероника. — Ничего особенного, детка… Просто он влюблен.

— А-а, — протянула я, искренне ему сочувствуя. — А она?

— Кто — она?

— Та, в кого он влюблен, — пояснила я своей непонятливой подругой. — Не отвечает ему взаимностью?

Вероника посмотрела на меня, глубокомысленно хмыкнула себе под нос, закурила и проговорила:

— Тебе лучше знать, Сашенька. Мне так кажется, тебе это лучше знать, чем мне…

Вот такой выдался грустный вечер. Я проводила Веронику, все еще раздумывая над ее словами. Потом-то я перестала об этом думать, до маминого прихода оставалось чуть меньше часа, а мне в голову пришла неплохая сцена. И надо было срочно ее записать.

Я увидела волка прямо посередине леса. Волк замер, высоко подняв свою прекрасную морду к луне. Возле ватка, свернувшись калачиком, спал ребенок. Присмотревшись, я угадала, что это девочка. А потом до меня дошло, что волк ее охраняет. Откуда ко мне приходят эти видения — не знаю… Но именно из таких картинок я потом складываю мозаику в сюжет.

Только это никому не