Измена. К черту любовь - Софья Феллер

деньги за ипотеку, о том, что он утверждает, будто платил две трети платежей, и даже упомянула про возможные "доказательства". Андрей Викторович слушал внимательно, не перебивая.

— Вы говорите, что он утверждает, будто платил две трети. А как обстояли дела на самом деле? — спросил он, когда я закончила.

— Несколько раз он действительно вносил деньги, но это было давно и далеко не регулярно. В основном я оплачивала ипотеку сама.

— Понимаю. А у вас сохранились какие-либо подтверждения платежей: квитанции, выписки со счетов?

— Да, конечно. У меня есть полный архив.

— Это хорошо. Но важно понимать, что если у него есть доказательства оплаты, суд может принять их во внимание. Вам нужно будет доказать, что вы также участвовали в выплатах, и объяснить, почему он вносил деньги.

Я нахмурилась, сжимая телефон крепче.

— Но это же несправедливо! Это была наша общая квартира, и он тогда говорил, что хочет помочь!

Юрист вздохнул.

— Справедливость в суде часто зависит от того, как вы сможете аргументировать свою позицию. Я бы советовал вам подготовить все документы и, если возможно, найти свидетелей, которые могут подтвердить вашу версию событий. Также мы можем выдвинуть встречный иск.

В этот момент я услышала звонок в дверь дверь, и я впустила Рому. Он взглянул на меня, потом на папку с документами на столе.

— Хорошо, я соберу всё, что есть, — быстро закончила я разговор. — Спасибо вам. Я перезвоню.

Я положила трубку и увидела, что Рома держит в руках повестку в суд.

Рома шагнул ближе и, прежде чем я успела понять, что происходит, притянул меня к себе за плечи. Его руки были тёплыми, а объятие — таким уверенным, что у меня перехватило дыхание.

— Рома… — начала я, но он мягко прервал мои слова, нежно поцеловав меня в губы.

Это было неожиданно, но не обидно. Напротив, в его прикосновении была такая смесь нежности и упрямства, что я невольно расслабилась. После поцелуя он медленно провёл губами вдоль моей шеи и замер, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы, прижимаясь ко мне.

Я закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своей коже. Мы так стояли несколько долгих секунд, прежде чем он тихо спросил:

— Расскажи, что случилось.

Я чуть отстранилась, чтобы встретиться с его взглядом, и вздохнула:

— Кирилл подал на меня в суд. Хочет вернуть деньги за ипотеку.

Его глаза потемнели, и он нахмурился.

— Он что, совсем с ума сошёл?

— Говорит, у него есть доказательства, — ответила я, чувствуя, как его руки, сжавшиеся на моих плечах, постепенно ослабевают.

Рома снова внимательно посмотрел на меня.

— И ты думаешь, это серьёзно?

— Я уже говорила с юристом. Он советует собрать документы и готовиться к суду.

Он медленно опустил руки, но вместо того, чтобы отстраниться, осторожно взял меня за талию, приподнял и усадил на край стола.

— Послушай меня. Ты ему ничего не должна. Всё это просто попытка манипулировать тобой.

— Рома… — начала я, но он перебил:

— Я разберусь с этим.

— Подожди, не надо…

Он не дал мне закончить, аккуратно сняв меня со стола, словно я была хрупкой фарфоровой статуэткой.

— Всё будет хорошо, — бросил он, выходя из квартиры.

Я растерянно посмотрела ему вслед, чувствуя, как в груди разливается смесь тревоги и странного тепла.

35

Рита

Я возвращаюсь на кухню и начинаю варить себе какао. Не пила его, кажется, тысячу лет, но сейчас вдруг захотелось. В голове всплыли воспоминания о детстве: уютные вечера, когда мама наливала мне горячий, ароматный напиток. С какао всегда ассоциировались спокойствие и тепло, которых мне сейчас так не хватает.

С кухни я выхожу с большой пузатой кружкой, на боку которой красуется черный кот. Устроившись на диване, накидываю на ноги любимый плед. Сейчас это кажется обязательным ритуалом — создать себе кокон уюта, чтобы навести порядок в мыслях.

На что я настраиваюсь? Всё просто. Хочу наконец разобраться со своими тараканами, которые последнее время устроили в голове вечеринку. Они никак не уживаются с чувством, что зреет во мне с тех пор, как в моей жизни появился Роман.

Роман Андреевич. Роман Сатисфаерович. Просто Рома. Мужчина с тысячей лиц, каждый из которых меняет что-то во мне.

Делаю глоток какао из кружки и блаженно жмурюсь.

"Всё будет хорошо", — так хочется верить словам Ромы.

Но в глубине души я не могу перестать волноваться. Что бы он ни задумал, я надеюсь, что это не включает физическое воздействие на Кирилла. Этот самоуверенный тип сейчас буквально сияет от ощущения победы. Будто суд уже назначил ему "справедливое" решение, и мне остается лишь наблюдать, как он торжествует.

Меньше всего мне хочется, чтобы этот мелочный обиженный мужчинка как-то навредил Роме. Моему Роме… Моему? Моему! Любимому.

Глаза распахиваются в шоке. Осознание накрывает меня волной. Я действительно так думаю? Любимый? Сердце гулко отзывается, подтверждая мои мысли.

Вот так, неожиданно для самой себя, я поняла, что снова люблю. Причем это произошло, несмотря на всё моё сопротивление и попытки держать дистанцию.

Чувство радости тут же перемешивается с тревогой. Радости, потому что я была уверена: способность любить в прошлом, утеряна после всей боли и разочарований. А тревога… Тревога, потому что у нас с Ромой всё слишком сложно. Слишком много нерешённых вопросов, слишком много преград.

Я не уверена, есть ли у нас с ним шанс на будущее.

* * *

Лара встречает меня у порога с привычной теплотой. Её легкая улыбка, мягкие объятия и спокойный взгляд сразу дают понять: здесь меня выслушают и поддержат.

— Ну что, пойдём на кухню? Там уютнее, — предлагает она, указывая на светлую комнату, где в воздухе витает аромат травяного чая.

— Давай, — киваю.

Мы устраиваемся за столом, я кладу руки на кружку с горячим чаем, будто пытаясь согреть не только ладони, но и душу. Лара молчит, не торопит.

— Знаешь, мне кажется, я снова делаю всё не так, — начинаю, глядя на золотистые блики на поверхности напитка.

— Что случилось? Рассказывай, — её голос тёплый, как одеяло в холодный вечер.

Я делюсь с ней всем: и про Кирилла, и про суд, и про Рому, и про Иру. Рассказываю, как запуталась в чувствах, как не знаю, на что надеяться и чего ждать дальше.

— Я понимаю, что веду себя эгоистично. Вижу, как Рома старается помочь Ире, а мне всё равно больно. Глупо, да? — наконец выдыхаю.

— Нет, не глупо, — Лара задумчиво смотрит на меня. — Ты человек, а не робот. Твои чувства — это нормально. Тебя задело, потому что ты