Показной блеск - Девни Перри

но была и фотография ее, Хейзел и Джексона в баре, сделанная давным-давно. И там был один групповой снимок семьи Кендрик.

Я сразу же нашел Софию на фотографии.

На ее лице была улыбка, но она отличалась от той, к которой я привык за последние несколько дней.

Она не показывала зубы, и она не коснулась ее глаз. Улыбка была наигранной и идеальной — слишком идеальной.

Ее подбородок был вытянут, а голова слегка наклонена вправо, придавая камере определенный угол обзора. Ее плечи были отведены назад, а руки вытянуты по бокам. Все остальные на снимке выглядели расслабленными, обнимаясь друг с другом.

Но она стояла особняком от своей семьи.

Ее родители были в центре фотографии. Обри была рядом с их отцом. Логан и Тея были с другой стороны с пожилой женщиной, которая, как я предположил, была бабушкой Софии. Дети были разбросаны вокруг ног взрослых.

Все были вместе, кроме нее. Между Софией и Обри было заметное расстояние. Как и между ней и остальными членами семьи. Почему это было так?

Женщина на фотографии была похожа на принцессу, которую я видел входящей в бар в тот первый день. Она с гордостью носила эту роль на фотографии, выставляя напоказ свое черное платье и массивные украшения, в то время как остальные члены семьи были одеты в простую одежду. Это было похоже на то, что у нее был образ, который она должна была изображать, даже со своей семьей.

Может быть, особенно с ее семьей.

— Я готова. — София вошла в гостиную с двумя большими чемоданами.

Я оставил фотографию и пошел за ее сумками.

— Почему я не удивлен, что ты взяла больше одежды для десятидневного отпуска, чем у меня есть в принципе?

— Меня не было в тот день, когда в школе очарования учили путешествовать налегке.

Я рассмеялся, направляясь к выходу. Пока она забиралась в грузовик, я погрузил ее сумки на заднее сиденье. Потом я отвез нас в закусочную Боба, единственное место в городе, где подавали еду, кроме бара.

И единственное заведение в городе, открытое в Новый год.

Мы вошли в ресторан, и я помахал официантке, когда мы сели за столик. В заведении не было никого, кроме нас, но я выбрал место у дальней задней стены, потому что Эдит была известна своими сплетнями. Я не хотел, чтобы она подслушала то, о чем мы с Софией должны были поговорить.

Она подошла и приняла наш заказ на чизбургеры, а затем вернулась на кухню, где, как я предположил, скрывался Боб. Этот человек любил готовить, но терпеть не мог иметь дело с клиентами.

— Значит, твой дядя живет здесь. У тебя есть другие родственники в городе? — Спросила София после того, как Эдит принесла наши стаканы с водой. София нахмурилась, глядя на дольку лимона на ободке.

— Нет, вся моя семья живет в резервации. — Я взял у нее дольку лимона и бросил в свой стакан.

— Спасибо. Я предпочитаю лайм.

Я усмехнулся.

— Я понял это два дня назад.

— Чем они занимаются? — спросила она. — Твои родители?

— Мой отец работает в Земельном департаменте Блэкфита и входит в совет племени. Моя мама сейчас на пенсии и днем присматривает за детьми моих сестер, но раньше она руководила центром наследия.

— Интересно. Я никогда раньше не была в резервации. На что это похоже?

Я пожал плечами.

— Обычный город, как любой другой. В нем есть свои хорошие и плохие стороны.

— У тебя есть сестры?

— Ага. Две младшие сестры. Розен и Коко.

— Тогда ты как Логан. Твои сестры тоже вызывают у тебя стресс?

— Они это делают. С ними… сложно.

София кивнула, соглашаясь на мое односложное объяснение.

Ее вопросы были достаточно невинными, но лишь несколько человек знали об отношениях в нашей семье. Я не говорил об этом никому в Ларк-Коув, кроме Ксавьера и Хейзел, в основном потому, что посторонним было трудно понять.

Но у меня было непреодолимое желание копнуть глубже, позволить Софии заглянуть под поверхность.

— Моя семья не одобряет, что я живу за пределами резервации.

Ее брови сошлись на переносице.

— Почему?

— Есть куча причин. Традиция. Верность. Политика. Выбирай сама.

— Политика?

Я кивнул.

— Ты когда-нибудь слышала о «кровавом кванте»?

— Нет.

— По сути, это количество чистой крови индейцев, которая у тебя есть. У моей семьи одна из самых сильных родословных, оставшихся в мире. Проще говоря, можно сказать, что я очень близок к чистокровным индейцам, что в наши дни большая редкость.

— Интересно. — Она отпила воды. — Как это приводит к сложностям?

В течение последнего десятилетия в резервации продолжались дебаты о том, кто может записаться в племя, кто может официально считаться частью нации. В конституции это основано на количестве крови. По сути, у вас должен быть определенный процент крови, чтобы считаться частью племени. Другие борются за внесение поправок в конституцию и отмену требования о количестве крови. Сделать это более инклюзивным, просто основываясь на происхождении.

— Почему это так важно?

— Потому что, если ты зачислен в племя, ты получаешь определенные преимущества. Субсидируемое медицинское обслуживание. Образовательные гранты. Платежи. Право голосовать на племенных выборах или занимать выборную должность.

— Я поняла. — Она кивнула. — На чьей стороне в этом споре ты?

— Ни на какой. Я вижу плюсы и минусы каждой стороны спора. Но поскольку мои родители категорически против открытой регистрации — отмены условия о количестве крови, — то то, что я не встал на их сторону, вызвало ссору.

— Значит, из-за политических причин ты не ладишь со своей семьей?

Я вздохнул.

— От части. Мои родители надеялись, что я в конце концов стану частью племенного совета. Поддержу их. Но в основном они хотят, чтобы я продолжил род. Перед тем как мои сестры вышли замуж, каждой из них дали список мужчин, от которых они могли бы иметь детей, которые не разрушили бы наше наследие.

— Что? — У нее отвисла челюсть. — Это безумие. Что, если бы они влюбились в кого-то другого?

— Они бы даже не позволили себе приблизиться к тому, кто не подходил. Их мужья оба славные парни. У них одинаковый взгляд на жизнь. Так что с ними это сработало.

— Но не с тобой? Ты встретил кого-то, кого они не одобрили, или что-то в этом роде?

Я покачал головой.

— Нет. Но я не хотел, чтобы на меня оказывали давление, чтобы я женился, или нашел подходящую работу, или присоединился к правильным политическим убеждениям. По мере того как я становился старше, это становилось все более удушающим. Моя семья, они хорошие