Истина в деталях - Р. С. Болдт

подходим к магазину смузи после того, как Голиаф уходит, бормоча что-то о «бдительности».

С каждым шагом меня все сильнее охватывает жуткое чувство уязвимости, вызванное тем, что кто-то там, снаружи, наблюдает за нами. Хуже того, я не знаю, кто может быть моим злейшим врагом.

Она или он.

Нико подводит меня к выделенному столику в патио, который сейчас освобождает студент. Не говоря ни слова, Нико выдвигает стул, указывая мне, чтобы я присела.

Я колеблюсь, мой взгляд мечется к нему, но, видя, что он злобно сжимает челюсти, я молчу и принимаю предложенное им место. Опустившись на него, я кладу сумочку на стол и настороженно наблюдаю за тем, как Нико занимает стул, обращенный на восток. Он поворачивает его так, чтобы нам обоим открывался вид на оживленный тротуар и улицу.

Погода пасмурная и влажная. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, кто прислал мне это сообщение. Среди привычной болтовни и шума до моего слуха доносится знакомый звук.

Я бросаю взгляд на Нико, но выражение его лица остается спокойным, взгляд скрыт темными солнцезащитными очками. Наклонившись ближе, он опирается локтем на спинку моего кресла, его пальцы перебирают кончики моих волос. Я подавляю дрожь от его слабого прикосновения.

— Ответь на звонок.

С трудом сглатывая, я нащупываю его в сумочке. На экране мигает надпись «Неизвестный абонент», и я отвечаю. Как только подношу трубку к уху, раздается женский голос.

— Я ожидала, что ты придешь одна. — У нее явно кубинский акцент.

Я смотрю на Нико, который не меняет своего положения. Он все еще рассеянно гладит мои волосы и смотрит на улицу, но я уверена, что его внимание приковано к телефонному разговору.

— Мне не дали инструкций, уточняющих этот момент. — Я незаметно осматриваю окружающее пространство, но ничего необычного не нахожу.

В ее тоне сквозит гордость.

— О, да. Я знала, что ты вырастешь мудрой. — О, Боже. От этих самодовольных слов у меня душа уходит в пятки. Затем ее голос становится жестким, лишенным всякой теплоты. — Если бы я могла снова наказать твоего отца за то, что он сделал… — после миллисекундной паузы ее тон становится еще более мрачным, и зловещий ужас проносится по моему телу. — А теперь пришло время показать тебе, что означает наследие твоей семьи.

В ее словах звучит такое зловещее обещание, что я изо всех сил стараюсь не дать своему голосу дрогнуть.

— Я не уверена, что понимаю.

Она смеется.

— О, mi hija. — Мой желудок сжимается от ее слов. Mi hija. Моя дочь. — Скоро ты все поймешь. — Ровный ледяной голос заставляет каждую клетку моего тела находиться в состоянии повышенной готовности. Я поворачиваюсь к Нико, когда она говорит мне на ухо. — Ты уже помогаешь мне тем, что привела меня…

Я бросаю трубку, как только замечаю красную точку, перемещающуюся к центру груди Нико, и в моих венах поднимается паника. Бросившись на него, я опрокидываю нас навзничь. Тепло обжигает мне руку, прежде чем кресло ударяется об асфальт, а я оказываюсь на Нико.

Не раздумывая, он перекатывает меня под себя, накрывая мое тело своим, когда вокруг нас раздаются выстрелы. Люди кричат, а пули осыпают лепнину здания, вызывая мгновенное столпотворение.

Это сценарий, на который многие не могут отреагировать так, чтобы остаться в живых. Умные увернутся, найдут укромное место или даже прикинутся мертвыми. Другие будут бегать и кричать, привлекая внимание стрелка и делая себя его мишенью.

В данном случае беспорядок нам на руку. Тот, кто произвел первый выстрел, не заинтересован в массовой гибели ни в чем не повинных граждан. Об этом свидетельствуют пулевые отверстия, оставленные на крыше магазина, которые не попали ни в одного человека. Ответный выстрел раздается с другой стороны, и я задаюсь вопросом, не Голиаф ли это, и кто еще за нами следит?

Однако факты неоспоримы. Кто бы ни стоял за этой винтовкой с лазерным прицелом, он хотел смерти одного человека — Нико.

Он смотрит на меня.

— Ты в порядке? — его голос суров, но в карих глазах горит беспокойство.

Я киваю.

Рот приоткрывается, он осматривает мое лицо.

— Мне нужно услышать, как ты это скажешь.

— Я в порядке. — Я морщусь, чувствуя, как усиливается жжение в левой руке. — Возможно, я поцарапала руку, когда… — я опускаю взгляд на нее и поспешно поднимаю глаза обратно, надеясь, что он этого не заметит, — толкнула тебя.

Голиаф появляется из толпы людей, одни из которых судорожно всхлипывают, а другие суетятся. Он выхватывает у меня телефон и засовывает его в сумочку, которую сжимает в своей огромной руке. Нико смотрит на него, прежде чем подняться, и они обмениваются тяжелыми взглядами. Он поворачивается ко мне.

— Мы должны идти. Сейчас же.

Я хватаюсь за его протянутую руку и позволяю ему подтянуть меня к себе. Жжение в руке усиливается, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть.

Он бросает взгляд на меня, точнее, на мою руку. Когда я опускаю взгляд, по всей длине руки тянутся следы крови, а рукав моей кремовой блузки окрашен в красный цвет.

— Ты ранена.

Голиаф ворчит.

— Пора убираться отсюда, босс.

Выражение лица Нико становится напряженным, но он быстро стягивает с себя пиджак и накидывает его мне на плечи.

— Надо идти к машине.

Мои органы чувств находятся в состоянии повышенной готовности, как никогда раньше. Как будто громкость отключена для окружающих шумов, но голоса рядом звучат четко.

— Ты что-нибудь видел?

— Я услышал выстрелы и подумал, что все кончено.

— Кто-нибудь ранен?

Мы втроем быстрым шагом идем к месту, где нас ждут люди Нико с машинами. Все это время в моей голове прокручивается все, что только что произошло. Телефонный звонок. Женский голос. То, как она говорила со мной, с каким знанием дела. Лазерный прицел, перемещающийся по телу Нико.

Все, что я ранее считала фактами, неумолимо движется к тому, чтобы быть развенчанным.

В памяти всплывает гала-вечер, когда ко мне подошли, а затем женщина в кафе, которая просветила меня насчет моей биологической матери. Это, на мой взгляд, разительно отличается от того способа, который использовал другой человек, чтобы убедиться, что я получу флешку с посланием Сантилья.

Это означает, что со мной связались две разные стороны. Одна из них — Джоанна Сантилья, женщина, к которой Нико питает сильную неприязнь.

Нико торопливо усаживает нас в машину с Голиафом за рулем. Я поворачиваюсь и смотрю в заднее стекло, наблюдая, как один из его людей забирается в машину позади нас. Полагаю, водитель остается здесь, чтобы убедиться, что больше ничего не происходит.