Благородный принц - Девни Перри

причин, по которой я не рассказал ей о ФБР или Воинах, заключалась в том, что я хотел удержать ее здесь как можно дольше. Чтобы она была моей.

К черту.

Сегодня вечером она узнает всю правду.

— Если ты попросишь меня выбрать что-нибудь за пределами этих стен или быть здесь с тобой, я выберу тебя. Каждый раз. Поверь мне, когда я говорю, что предпочел бы поужинать с тобой, чем проиграть пятьдесят баксов Эмметту за бильярдным столом.

Рот Скарлетт приоткрылся.

— Правда?

— Да, правда. Мне не хотелось оставлять тебя здесь одну сегодня вечером. Мне не нравилось, что у меня не было возможности позвонить. Все, чего я хотел, это прийти домой, поужинать и позволить тебе выиграть в криббедж.

— Подожди. Ты позволяешь мне победить?

— Нет. — Я усмехнулся. Конечно, это было то, на чем она сосредоточилась. Скарлетт была такой же конкурентоспособной, как и я. — Не волнуйся. Все твои победы были честными.

Уголок ее рта приподнялся.

— Почему ты ничего мне об этом не сказал?

— Потому что пытался защитить тебя.

— Держа меня в неведении? — Она покачала головой. — Это не защита. Я целыми днями стояла у окон, скучая, наблюдая за тем, что было снаружи. Кто-нибудь мог меня увидеть. Я думала, что это безопасно.

— Я уверен, что все в порядке.

— Но это могло быть и не так. — Ее голос повысился. — Ты должен был сказать мне.

— Ты права. — Я поднял руку. — Мне жаль. Я никогда не делал этого раньше.

Она усмехнулась.

— Я надеюсь, что нет.

— Я делаю то, что считаю лучшим. — Изо дня в день.

— Знаю. — Она вздохнула. — Я знаю. Может быть, твоя жизнь была бы лучше, если бы я исчезла. Или пошла в ФБР.

— Нет. — Прядь волос выбилась из неряшливого узла у нее на макушке. Мои пальцы ныли от желания прикоснуться к ней. Заправить ее ей за ушко. Но я держал руки по швам, мои плечи были напряжены. — Нет, этого не произойдет.

Взгляд Скарлетт опустился на мою обнаженную грудь, и я понял, что во время нашего разговора придвинулся еще ближе. Не было никакой необходимости вторгаться в ее личное пространство, но, черт возьми, я не мог отодвинуться.

Ее глаза поднялись, нашли мои, и ее язык высунулся, облизывая нижнюю губу.

Чеееерт. Мой член дернулся под полотенцем, пробуждаясь к жизни. Я хотел завладеть этим ртом. Засосать ее язык между зубами. Слышать, как она всхлипывает, когда я целую ее до потери сознания.

Но она была под запретом. Как бы я ни притворялся, Скарлетт не была моей. Поэтому я откашлялся, радуясь, что в комнате все еще темно и она не может прочитать голод на моем лице.

— Давай немного отдохнем.

— Хорошо. — Она наклонилась, чтобы поднять свой рюкзак, затем повернулась, но прежде чем успела скрыться в своей спальне, я остановил ее.

— Скарлетт.

— Да?

— Мне нравится гостиная.

Она улыбнулась.

— Могу я тебе кое-что сказать?

— Конечно.

— Я подумала, что сегодня вечером ты встретил женщину и хотел привести ее домой, но не смог, потому что я была здесь.

— Не было никакой женщины, Скарлетт. — Не было с тех пор, как я встретил ее.

— Но, если будет. Если тебе нужно… — Она теребила лямку своего рюкзака. — Я могу спрятаться в своей комнате. Притворись, что меня здесь нет.

Она это серьезно? Она думала, что я хочу другую женщину?

— Я не хочу другую женщину.

— Не хочешь?

Боже.

Мой контроль пошатнулся.

Я сократил расстояние между нами, удерживая ее взгляд, желая, чтобы мои следующие слова глубоко проникли в нее.

— Единственная женщина, которую я хочу — это ты.

Скарлетт ахнула, ее взгляд отяжелел, когда она скользнула по моему телу. Я жаждал ее, и полотенце никак не могло скрыть выпуклость. Когда ее глаза добрались до моего паха, они расширились.

В ту ночь, когда я подарил ей звуковую машину, я подумал, что, может быть, она ничего не чувствовала. Может быть, то электричество было односторонним. Я неправильно понял? Дерьмо. Может быть, так оно и было. Может быть, я спугнул ее окончательно, и теперь она отстранится.

Какого хрена я выпил два пива сегодня вечером? Прошло уже несколько часов, определенно недостаточно, чтобы я был пьян, и остановился как раз вовремя, чтобы смочь добраться до дома. Но, черт возьми, два пива явно всколыхнули мой чертов разум. Потому что в обычную ночь я бы никогда не признался, что хочу ее.

И, черт возьми, хотел ли я ее.

— Я, э-э… спокойной ночи, Скарлетт. — Я повернулся, готовый считать этот день законченным и надеяться, что завтра утром она все еще будет здесь. Но прежде чем я успел уйти, пара изящных пальчиков коснулась кожи на моем плече.

— Люк.

Я стиснул зубы, не в силах повернуться.

— Мне жаль. Я не… Я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Притворись, что я ничего не говорил.

— Нет. — Рюкзак приземлился у ее ног с приглушенным стуком. Ее пальцы скользнули по моей коже, двигаясь от лопаток к позвоночнику. — Повернись.

Я повиновался.

— Я не хочу пользоваться преимуществом.

— Что, если я хочу, чтобы ты воспользовался преимуществом?

Она разрывала меня на части. Не в силах устоять перед одним прикосновением, мои пальцы нашли завиток волос, убрали его и проследили изгиб ее уха. Затем я провел пальцем по гладкой линии ее щеки, ее кожа была как атлас.

— Скарлетт, скажи мне остановиться.

— Нет.

— Я делаю все возможное, чтобы контролировать себя. — Я отдернул руку в сторону, закрыл глаза и стиснул зубы. — Скарлетт…

Она наклонилась ближе. Шепот ее дыхания скользнул по моей груди.

— Потеряй контроль, Люк.

Глава 9

Скарлетт

Поцелуй меня.

Мое сердце бешено колотилось, пока он стоял, застыв. Ушел бы он? Поступил бы он ответственно и разделил бы нас двенадцатью ступеньками и лестничной площадкой?

Поцелуй меня, Люк.

Всего один поцелуй. Просто чтобы посмотреть, каково это — попробовать на вкус и почувствовать его.

О мой бог. Что я делаю? Это не я. Эта наглая, дерзкая женщина, которая чуть ли не приказала мужчине поцеловать ее — не я.

Но теперь было слишком поздно брать свои слова обратно. И если он не поцелует меня, мне придется скрыться в своей комнате, и никакие мольбы не смогут меня оттуда выманить.

Я зашла слишком далеко. Он, вероятно, подумал, что я шлюха.

Люк стоял, не двигаясь, в одном полотенце, пока сомнения закрадывались в мой разум, как отвратительный туман в ненастную ночь. Я открыла рот, чтобы пробормотать «спокойной ночи», но прежде чем я успела