Нам нельзя (СИ) - Виктория Лукьянова

не могу расслабиться. Поэтому, когда мы покидаем кинотеатр, я разворачиваюсь и смотрю на парня.

— Отлично погуляли. Куда дальше? Теперь твоя очередь выбирать, — произносит Макар. Он все также мило улыбается, но мне неожиданно становится дурно.

Все это не может быть по-настоящему. Только не так и только не с ним. Я прекрасно помню, как Арсений подослал Макара найти меня после случая с карточкой. И даже если мы действительно встретились сегодня случайно, то все, что было после — обман чистой воды. Злость стягивает грудную клетку и становится тяжело дышать. Я сжимаю кулаки, пряча руки за спиной, и смотрю в голубые глаза парня, который слишком хорош для такой скучной замухрышки, как я.

— Передай Арсению, что его сводная сестренка хорошо провела время.

Мои слова — это попытка уберечь себя от новой боли, но Макару не понять.

Я вижу, как темнеют от гнева его глаза. Как скользят к переносице светлые брови, которые совсем недавно изгибались, когда он шутил о просмотренном фильме. Я знаю эти эмоции.

Это злость в чистом ее, первозданном виде. Я жила с такими эмоциями, я росла в злости и нелюбви. И ему стоит усвоить урок — я не та, за кого себя выдаю. Пора бы уже это понять.

Разжимаю кулаки и перехватываю узкий ремешок сумки.

— Надеюсь, мы больше не увидимся.

Макар часто дышит. Неужто мои слова задели его? Странно. Ведь это всего лишь игра. Они все играют мной, а я отвечаю тем же.

— Дура ты, Элла.

Не понимаю… Не понимаю, что я услышала только что? Дура? То есть как…

— Макар, — зову его по имени, оглушенная резкостью его надорванного голоса.

Больше он ничего не говорит. Разворачивается и уходит, вынуждая меня вновь созерцать руины, которые я оставляю после себя. Я должна радоваться. Должна улыбаться. Чувствовать веселье, от которого будет кружиться голова. Но все, что я чувствую сейчас, так горечь на языке и боль в груди.

Глава 18

Иногда нам становится стыдно за совершенные поступки, но понимаем мы это слишком поздно.

Прошло уже три дня, как я жестко отшила (а иначе это никак не назвать) Макара, и мне все еще больно и стыдно. Так вот, когда же это прекратится? Когда я перестану чувствовать себя так дерьмово?

Выбираюсь из постели, в которой провела полдня, и направляюсь на кухню. Хочу взять холодный сок и вернуться в комнату, чтобы продолжить бичевать себя за то, что вновь причинила людям боль своей жестокостью. Теперь-то мне ясно, что Макар не виноват. Вчера поздно вечером вернулся Арсений. И как бы я ни пыталась избежать с ним встречи, он сам меня выловил в доме и чуть ли не зажал в темном уголке. Благо где-то поблизости ходила Лидия Павловна, и у Арсения не хватило наглости подставляться.

— И как у нас идут дела? — спросил он, с неприкрытой угрозой рассматривая меня.

Я, если честно, ожидала, что припомнит мне встречу с Макаром, но так за наш двухминутный разговор он ни разу не упомянул имени друга. Будто даже не знал, что мы встретились в парке и провели вместе едва ли не полдня. Верилось с трудом, но я пока об этом еще не думала.

— У нас все нормально, — выдохнув, ответила, стараясь не смотреть на Арсения. Мне становилось жутко от его взгляда.

— Они все еще вместе, — фыркнул он, отступая, но все равно не выпуская меня.

— Может, мне за них подать документы на развод? Говорят, сейчас это делается просто…

— Черт! — сорвался он и тут же спохватился. Скользко улыбнулся и запустил пятерню себе в волосы. — Просто сделай это, и никто не узнает твой маленький секрет.

Возможно, Арсений сказал бы еще что-нибудь, но мы оба услышали чужие шаги на лестнице и, словно два напуганных щенка, разбежались в стороны. То есть отбежала я, а Арсений не спеша вернулся в свою комнату. Мое сердце в прошлый вечер едва не выпрыгнуло из груди.

Я слишком накручиваю себя.

Нужно думать об учебе, пора подавать документы, но вместо того, чтобы реально заниматься важными делами, я листаю сотни снимков и ищу Макара. Кажется, он терпеть не может фотографироваться, потому что как итог — я нашла буквально десять фотографий, где он запечатлен в компании друзей. Арсений, как обычно, звезда, когда Макар остается в тени. И ведь я должна признать — меня все еще волнует, что Макар теперь думает обо мне. И кто, черт побери, дернул меня ляпнуть такое? Зачем я только рот открыла?!

Что за чертова реакция?!

— Уф, — протянула, откидываясь на гору подушек за своей спиной.

На миг закрыла глаза, просматривая в ленте воспоминаний день, который провела рядом с Макаром, и мне стало тяжело дышать. А ведь вышло действительно неплохо. Будто свидание…

Мое первое свидание.

И даже если на этом можно поставить жирную точку, пожалуй, я не забуду, как легко мне было в те моменты, когда я позволяла голове отключиться, а беспокойному сердцу стучать, ударяясь о ребра с такой силой, что ни один страх, который мне приходится день за днем переживать, не вызвал таких эмоций.

С Макаром отчего-то все было иначе.

Или я хотела так думать…

Открываю глаза и смотрю на увеличенный снимок. Есть подпись. Макар Шаховский. Теперь я могу найти его страничку в соцсети. Ведь даже у меня есть несколько аккаунтов, хотя я еще та затворница.

Трачу примерно минут десять, чтобы убедиться — Макар действительно не любитель соцсетей, зато я нахожу некоторую информацию, которая заставляет меня сжаться и едва ли зарычать от негодования. Макар определенно пользуется спросом у девушек.

— Какая же я дура!

Что Арсений, что Макар, что прочие — все они одинаковые. Чертовы мажорчики, которые пудрят мне мозги!

Отшвыриваю телефон, не желая видеть фотографии, на который Макар обнимается с какой-то девчонкой, и зажмуриваюсь. На глазах слезы.

Ну и наивная же я дура. Угостил в кафе, сводил в кино, а я теперь себя бичую за то, что посмела открыть рот и сказать гадость. Да я была права! Он Арсению подыгрывает или просто по своей кобелиной натуре решил еще одну в коллекцию забрать.

— Идиотка! — все же срываюсь и подскакиваю. В груди сердце до боли сжимается.

И когда я только успела? Накрутила, напридумывала и теперь сама же обижаюсь!

— Дура! Дура! Дура! — шиплю сквозь зубы, чувствуя, как горлу подступает ком.

Хватаю свое полотенце и мчусь в ванную комнату. Хочу остудить пылающие щеки и высушить слезы. Жаль, что