Контракт на любовь - Мари Князева

ты заслуживаешь счастья. И я желаю его тебе от всей души. Я… молюсь об этом… надеюсь, ты не против?

Вадим опешил:

— Молишься? О моём счастье?

— Да. Чтобы Бог послал тебе добрую жену, а Алисе — маму. Думаю, эта идея ваших психологов не так уж плоха.

Вадим успел обрадоваться такой заботе, но тут Лидия всё испортила, добавив:

— Надеюсь, у вас с Вероникой всё получится.

Вадим замкнулся и, когда закончилась мелодия, вернулся за стол.

— Я чем-то обидела тебя? — спросила Лидия, положив ладошку ему на предплечье.

Он улыбнулся, качая головой:

— Обиды — женская игра. Мужчины обычно злятся.

— Так ты злишься?

— Только не на тебя.

— На кого же?

— Возможно, на самого себя.

— За что?

— Что достаю тебя просьбами, когда ты и так загружена своими проблемами. Хочешь, поедем домой? Мы уже отдали дань уважения Виктору Владимировичу…

Лидия пожала плечами:

— Хорошо.

Они тепло попрощались с юбилярами и, прокатившись по свободным поздневечерним дорогам, быстро оказались у нужного здания. Вадим вышел из машины, чтобы открыть Лидии дверь. Она аккуратно собрала шёлковую юбку, изящно выбралась из автомобиля, воспользовавшись предложенной рукой, и… оказалась слишком близко к Вадиму. Нужно было отступить, дать ей пространство, но его ноги будто прилипли к асфальту. Лидия молча воззрилась на него широко распахнутыми глазами. Красные, как спелые вишни, губы слегка приоткрылись, будто прося поцелуя. Грудь Вадима переполнилась тем тяжёлым, острым, горячим чувством, которое зрело весь вечер. И он не удержался. Притянул к себе одной рукой Лидию ещё ближе и, чуть наклонившись, прижался губами к её губам. Ожесточённо и целомудренно. Жадно, неразумно, исступлённо…

*Ехидна — в древнегреческой мифологии свирепая богиня полуженщина-полузмея.

Глава 18. Женское коварство

Это был непростой для Вероники вечер, что вполне ожидаемо, а главное — совершенно оправдано целью. Нельзя легко получить миллион: это или долго, или огромное напряжение всех сил, или имеет длительные последствия. Времени на первый вариант у Вероники не было, а последний недоступен физически: отсутствие собственности и нулевая кредитная история сделали её неблагонадёжной заёмщицей. Она даже в грабительские микрокредитные конторы обращалась, но и там разводили руками: для такой суммы нужен хотя бы поручитель, имеющий недвижимость, а его не имелось. А миллион был нужен позарез. Вплоть до продажи почки или преступного поведения. Но Веронике в самом начале её отчаянного пути попался Вадим со своим чуднЫм контрактом, и Вероника решила: это судьба. Она сразу поняла, что её с кем-то перепутали, и эта кто-то, в сочетании с пунктом о моногамии, за нарушение которой полагался штраф в искомую сумму, станут билетом Вероники на станцию конечной цели. Быстро и легко. Нужно было лишь немного подождать — гораздо меньше, чем если работать официанткой в «Мандарине» или даже обслужницей в каком-нибудь массажном салоне. Последнее Вероника рассматривала как крайнюю меру, изо всех сил надеясь, что её не придётся применять, но морально уже готовая на это.

К счастью, не пришлось.

Грабить малознакомого человека, одинокого и обременённого проблемами с дочерью, вовсе не казалось Веронике хорошим делом, но сравнивать его потерю миллиона и недостачу той же суммы для неё — смешно. Он и не заметит почти. У него дом, наверное, пятьдесят миллионов стоит, и машина ещё три. А сколько крутится в такой конторе, какую она посетила для собеседования, и представить трудно. Там работает куча юристов. Вероника пришла туда, разумеется, с несколько иными целями, чем быстро и легко заработать, но так вышло, что эта тропинка привела её в пещеру Али Бабы. Оставалось только сказать: «Сим-сим».

Одним из таких ключиков оказалась сама малявка, из-за которой весь сыр-бор. Алиса. Вероника применила стратегически правильный ход, проведя с ней пару сейшенов, и результатом стало то, что, когда блистательный папочка (Вероника в самом деле считала его весьма привлекательным мужчиной) отправился на вечеринку, Вероника уже знала, куда именно и ко скольки, и ждала его там. Не одного, само собой. И угадала.

Слиться с обстановкой было непросто, ведь объекты наблюдения знали её в лицо. Но Вероника давно готовилась к этому мероприятию, да и репетировала на дне рождения. Там, конечно, было проще: большая территория, кусты, строения, множество гостей… Званый ужин в честь Вадимова начальника проходил в куда более интимной обстановке. Но Вероника вдоль и поперёк изучила пособие одного американского частного сыщика, купленное в интернете, и была во всеоружии: достала форму, как у официантов в кафе, приготовила маску и очки без диоптрий. Обследовала каждый угол и кадку с цветком.

К сожалению, эти ухищрения были напрасны: парочка вела себя в ресторане, как брат с сестрой. Нет, они танцевали, а Вадим изобразил что-то вроде ревности, когда его конкурент Диц младший начал подкатывать к Лидии, но — на этом скандальных фото не сделаешь. Всегда можно отмазаться, как Вадим это сделал в прошлый раз. Нет, теперь Веронике нужен был сто процентный вариант. Поцелуй в губы — не меньше.

И судьба вознаградила её за терпение.

Прекрасный вышел кадр! И ракурс удачный: видно машину Вадима, Лидию, их соединённые лица — ни малейших сомнений. Правда, после нескольких секунд лобызаний девушка — какова строптивица! И чего ей в нём не хватает? — оттолкнула мужчину и принялась, всхлипывая, отчитывать его. К сожалению, слов Вероника не разобрала, но это было и неважно. Её дело сделано, а будут они вместе или нет — не принципиально. Хотя Веронике было даже немного обидно за Вадима. Такой видный мужчина, богатый, загадочный — в лучших традициях романтических историй… Впрочем, Вероника мало что смыслила в романтических историях — ей больше нравились трагические драмы. Наверное, поэтому её собственная жизнь и напоминала таковую.

Подождав ещё пару минут, уже не глядя особо на то, как двое голубков выясняют отношения, бегая друг за другом по парковке, Вероника уехала на своём тонированном карше домой.

А утром, часов в семь, явилась к Вадиму.

***

Вадим проснулся утром с ощущением тяжёлого похмелья. Причём ощущение растекалось по всему телу, отдавая болью то в живот, то в грудь, то в виски. Какой бред, какое безумие,