Фальшивая жена. Любовь в залог - Лила Каттен

воздушной. Но живот был тяжелым. Там клубилось нечто, что требовало немедленный выход.

Давид опустился на меня и вклинившись между ног стал целовать, а его налитый желанием, думаю в голове можно назвать его собственным именем, член, упирался меж складок.

Муж опустил руку к нему и стал уже нарочно водить им от клитора ко входу вызывая новое томление. А после сделав выдох, который стал сигналом, вошел в меня, сорвав вскрик.

Тонкий и короткий.

Зажмурилась и сжалась вся, крепко обняв за шею мужчину.

Но долго быть в таком состоянии он не позволил.

– Все мышка, все… Сейчас пройдет. Главное выпусти меня из своих рук.

Находит мои губы своими и начинает целовать. Целовать и двигаться. Медленно, тягуче. Боль на мгновение стала больше, превратилась в жжение. Сплошной дискомфорт и больше ничего.

Но как только рука опустилась к промежности и стала обводить точку возбуждения снова и снова, я переключилась автоматически. И боль смешалась с удовольствием. Играя новую мелодию. Все отошло на задний план.

Дыхание участилось. Кровь снова стала бегло переливаться по венам, а я наслаждалась поцелуями и глубокими рывками внутри меня, а еще умелыми пальцами, сводящими с ума. Мне нравилось то, что происходит сейчас, в эту секунду… с ним… И я принимала новую себя. Ту, что теперь была совершенно не похожа на ту девушку, которой я предстала перед Давидом в первую нашу встречу. И кто запретит мне сейчас загадывать желание, как когда падает звезда мы это делаем? Кто запретит почувствовать себя особенной для него… Самой особенной кого он так пьяняще целовал в своей жизни.

Через мгновение все снова стало тяжелеть и концентрироваться где-то там внизу и лишь мгновение… затем внезапный взрыв. Словно фейерверк внутри меня. А после как пузырьки шампанского по всему телу захватывая всю территорию, подыгрывая пульсу, стучащему в каждой точке, где только это возможно.

Давид по-прежнему двигался. Так безумно и хрипло дыша мне на ухо. То целуя забирая мой кислород.

Не чувствовала себя. Видела только его лицо. Он упирается своим лбом в мой и периодически целует меня в губы.

Одна его рука сжимает ягодицы все сильней. Становится почти больно. Но вдруг мужчина застывает и с пронзительным стоном изливается мне на живот горячим семенем.

И снова время зависает, а мы в нем. Точнее я.

Я трусиха сейчас. Боюсь быть первой, кто сделает вдох. Кто откроет глаза.

Плюс я разморена так, что мне просто лень.

Он ничего не говорит. Он дышит мне в шею, а после… берет и целует. Ласкает местечко за ухом и двигает к скуле… губам…

Отвечаю жадно, потому что он ответил на все мои вопросы.

Глажу его волосы, чуть царапая, что выходит случайно.

Давид отрывается от меня и смотрит. Я покрыта испариной и хочу в душ. Не знаю, как выгляжу сейчас в эту секунду. Но в его глазах я словно отражение разглядела: «Идеально».

Слабо улыбаюсь и не знаю, что делать дальше.

– Даже странно, что секс заставляет тебя молчать и быть тихой после, – выдает Давид и встав на ноги, не стесняясь своего обнаженного тела, подхватывает на руки меня.

– В каком смысле?

– Думал начнешь болтать в процессе или сразу после. А ты в настоящую мышь превратилась и забилась в уголок.

Ставит на пол душевой и включает воду. А я думаю, как бы так ответить, чтобы заткнулся, чтобы…

Не успеваю дойти до главной мысли, потому что он прижимается ко мне сзади и скользя ладонями от шеи до груди и живота шепчет: «Выдыхай, Самар».

Что я и сделала.

Мне больше не нужно с ним сражаться. Не нужно думать о том, чтобы он увидел меня. Он пришел ко мне сам. Он сделал меня своей женой теперь уже по всем правилам. Значит…?

Повернулась к нему лицом и не успела даже вопрос задать, он обхватил мое лицо и заглянул в глаза сведя брови в грозной мимике, которая была мне уже знакома.

Я затряслась от того, что он мне сейчас скажет. Была готова ко всему… Хотя нет, вру. Я не была готова ни к чему такому, что нас разлучит.

– Будет непросто, Самар… – произнес и удостоверившись, что я его услышала продолжил. – Я не в королевстве живу. Здесь все иначе. И если рядом со мной появилась женщина, то я попрошу у нее только одного. Самого главного для меня.

– Чего? – почти пробулькала в ответ не обретя способность говорить.

– Веры. Чтобы я был уверен в своей женщине, как в самом себе. Никакой лжи. Ни в чем и никогда.

– А ты? Ты сам сможешь верить ей? Верить также безоговорочно?

– Смогу.

– Тогда и я смогу.

Он гладит большим пальцем по щеке и хмыкнув целует. Чуть опускается, став наравне со мной, а затем поднимает так, что я оказываюсь сидящей на его бедрах, обвив ногами.

Вновь засыпаем после душа. Не скажу, что я теперь вся такая откровенная, и могу быть собой с Давидом. Мне пришлось сначала привыкнуть быть колючим ежом, теперь же стоит прятать иглы.

Нет этой легкости. Возможно, из-за того, что я не до конца уверена в том, что брак для него так же важен, как и для меня. Требования к женщине своей понятны, но сам он, что может мне гарантировать?

Может, стоит задать эти вопросы? Мне необходима для спокойствия определенность. В конце концов, доверие не берется вот так внезапно. Вдруг через неделю ему наскучит и в дом вновь придет очередная девица.

Открыла глаза, когда за окном был явно день. Давида уже не было в постели. А как потом оказалось и в доме тоже.

– Он уехал в десять, Самар. Хотите завтрак?

– Спасибо, Анастасия. Я поем на кухне, не хочу в столовой сидеть одна.

Она недоверчиво посмотрела, но кивнув пошла накрывать на стол.

– А где Оливер? – спросила, сразу выпив стакан воды.

– Он уехал на рынок за морепродуктами.

– Ясно. Может, выпьете кофе?

– Если вы не против. Плохо спала этой ночью и не выспалась совсем.

– Конечно, нет. Мне так будет комфортно.

Она молча пьет свой напиток, а глаза буквально горят. И горят они вопросами. Точнее, желанием их задавать.

– Спрашивайте.

Женщина выдыхает, словно еще немного и не выдержала бы.

– Вчера… Я переживала.

– Все хорошо. Мы с мужем, эм… поговорили.

– Поговорили? – взгляд остановился на глазах и упрямо выжидал подробностей.

– Ну мы… Это не совсем удобно обсуждать, – не знала, как еще объяснить ей, что мы с Давидом теперь вместе. Таких слов нет.

– Ой… Простите, пожалуйста.