(моя) чужая семья (СИ) - Королёва Инна

— Это всё, что ты можешь мне сказать?

— Да.

Автомобиль останавливается и мужчина быстро выходит из машины. Ну уж нет.

— Подожди! – вылетаю следом, — Объясни, как это понимать?

— Никак.

— Кирилл, ты…

Мне нужно чтобы он сказал, что это было ошибкой, каким—то порывом, глупостью. Хоть как—то объяснил. Иначе я ведь накручу себя. И неизвестно куда заведут меня мои мысли. Однако Юданов не собирается объясняться. Просто идёт в дом.

— Послушай, — произносит, когда мы оказываемся в гостиной, — Я приношу свои извинения. Этого больше не повториться. Ты довольна?

— Нет! Я хочу понять, зачем ты это сделал? И какие цели преследуешь.

— Чего вы тут шумите? – появляется Стас, который ехал за нами и видимо немного задержался в дороге, — Обсуждаете весёлую встречу с роднёй? – усмехается, плюхнувшись на диван.

— Он меня поцеловал! – обвиняюще бросаю я. На что я рассчитывала? Не знаю. Думала, друг хоть как—то отреагирует, но он лишь задумчиво смотрит на Кирилла.

— Я уже извинился, — сухо произносит тот.

— Скажи, все эти разговоры про мою защиту – бред, да? Ты просто захотел жену брата? То, что получил он, но не получил ты? – голос дрожит, — Эго задетое потешить решил? Господи, да что вы за люди—то такие? – закрываю лицо руками.

Меня сразу обнимают.

— Карин, успокойся, — тихо шепчет Стас, — Тебе нельзя волноваться, помнишь?

О да, я помню. И старалась весь вечер держать себя в руках. Но чаша моего терпения переполнилась. Этот поцелуй, стал последней каплей. Возможно ещё потому, что он показался мне знакомым. Братья же. И я вспомнила Андрея. То, каким ласковым и нежным он был ночами, и в какого монстра превращался при свете дня.

— Думаю, мне лучше уйти, — слышу голос Кирилла, — Ещё раз, прости.

Раздаются шаги. Но уйти у мужчины не получается.

— Кир, ты ненормальный? – шипит Стас, — Ты что творишь? Расскажи ей всё!

— Нет!

— Да! Не видишь, в какой она состоянии? Думаешь, если сбежишь будет лучше?

Так, происходит что—то странное. Смотрю то на друга, то на мужа.

— О чём вы говорите?

— Ни о чём, — отворачивается Кирилл, убирает руки в карман брюк, но не уходит из комнаты.

— Объяснись перед Кариной! – не просит, а твёрдо требует Стас.

— На сегодня ей достаточно потрясений.

— Эй, я всё ещё тут вы не забыли? – привлекаю внимание, — Стас, что он должен мне объяснить?

— Не смей, — даже не даёт слово ему встать Юданов. Так, мне всё это надоело.

Выбираюсь из мягких объятий друга и отхожу в сторону. Скрестив руки на груди смеряю обоих мужчин недовольным взглядом. Нужно взять себя в руки. От истерики не будет толку. Да и малышу это вредно. Значит нужно действовать иначе.

— Послушайте, мне всё это порядком надоело! – стараюсь говорить как можно спокойнее, может так меня услышат, — От меня последние месяцы все что—то скрывают. Я ничего не понимаю. И сейчас это продолжается. Хотя я думала, что всё закончилось. Кир, — смотрю на мужа, — Если у тебя есть объяснение тому, что произошло в машине, скажи! Я выдержу. Но мне нужна правда. Какой бы она не была.

Юданов смотрит исподлобья, словно обиженный ребёнок.

— Хуже уже не будет, — подбодряет его Стас, — Зато Карина окончательно поймёт, что вреда ты ей точно не причинишь.

А вот это уже интересно. Что же за страшную тайну, которая при этом может меня успокоить, скрывает Кирилл?

Проходят долгие минуты ожидания, прежде чем он снова заговаривает .

— Ладно, — видимо, приняв решение, устремляет на меня свой взгляд, — Хочешь правды? Будет тебе правда. Только пообещай меня выслушать как можно спокойнее.

— Обещаю, — без сомнений отвечаю.

— Идём, — протягивает мне руку. Кошусь на Стаса. Друг кивает. Вкладываю свою ладошку в его, и иду следом.

Мы поднимаемся наверх. Меня немного потряхивает. Неизвестность пугает, но я хочу знать.

Кирилл приводит меня к комнате, которая всегда закрыта. Его кабинет. Он говорил, что мне туда нельзя. На секунду, хочу включить заднюю. Становится страшно. Но слова застревают в горле. Мне надоела эта недосказанность. Хватит!

Достав из кармана ключ, открывает дверь.

— Проходи, — жестом приглашает войти в темноту. Медлю, но всё же делаю шаг. Почти сразу же включается свет.

— Сядь за стол, — командует и я подчиняюсь. Правильно делаю. Ведь если бы стояла, то ноги подвели меня.

Фотографии. Разные. И все мои.

— Зачем? – выдыхаю, обвожу взглядом комнату. Замечаю знакомые мне вещи. На стуле висит шарфик, похожий на тот, что был у меня когда—то. А на полке стоят книги. Почти все – мои любимые. И много чего ещё. Все эти мелочи сливаются воедино. И картинка пока меня не радует.

— Открой верхний ящик. Справа.

Пока я ничего не понимаю, но не спорю. Вижу фотоальбом. И снова снимки. Их куча.

— Ты что, маньяк? – испуганно поднимаю глаза на мужчину. Господи, куда я опять вляпалась? Он ненормальный? Псих? Преследователь?

— Я тот, кто любит тебя почти всю свою жизнь.

— Ты меня…Что? – у меня в прямом смысле отвисает челюсть. Версия про то, что Юданов не здоров кажется мне всё более реальной. Ведь это невозможно! Он сам понимает, что несёт?

— Карина, — мужчина подходит и садится в кресло напротив, — Возможно тебе будет сложно мне поверить, однако я всегда хотел для тебя только самого лучшего. Ещё когда ты была совсем маленькой, заботился, старался уберечь.

— Спас меня, — вспоминаю историю, как чуть не утонула.

— Это мелочь, — отмахивается, — Ты была активным ребёнком. Когда мы встречались семьями, постоянно куда—то норовила залезть, — улыбается собственным воспоминаниям. Так нежно, что у меня сердце сжимается.

— При папе ты была спокойной, но когда он отходил – та ещё шкода.

В принципе это правда. Помню.

— Тогда это было какое—то дикое желание защитить и уберечь. Но после того случая на море, мы стали встречаться реже. Меня старались вообще оградить от тебя. Будучи подростком, я забил. Однако не забывал о тебе. Ты осталась в моей памяти милой, смешной девчушкой, — замолкает, но меня это не устраивает.

— И всё? Вот так просто? Кирилл это ерунда какая—то, — хмурюсь, — Не хочу тебя обидеть, но на историю великой любви как—то не тянет.

Мужчина смеётся.

— Знаешь, я ждал истерики, вспышки гнева, а ты кажешься такой спокойной, — произносит, сканируя меня взглядом.

— Это от стресса. Что дальше? Здесь – бросаю взгляд на стол, — Фото с выпускного. Откуда оно?

— Не угомонишься? – отрицательно мотаю головой, — Время от времени я вспоминал тебя. Решил найти. Увидев тебя с друзьями, у меня словно крышу снесло. Знаешь, все эти россказни про любовь с первого взгляда, всегда считал бредом. Но тогда, меня будто молнией ударило. Ты была такая красивая, счастливая, улыбалась. Я не мог больше жить как раньше. Ну и приглядывал, — неопределённо пожимает плечами. Хрустит костяшками пальцев.

— Подглядывал, — поправляю.

— Мы даже как—то столкнулись с тобой. Ты отдыхала на море, после окончания школы. Там я мог быть ближе к тебе. И не волноваться, что это заметят. Ты врезалась в меня, спешно извинилась и убежала.

— Не помню, — извиняюще закусываю губу. Саму поездку помню. Она была безумная. Но встречу…

— Естественно, — хмыкает, — Я был, скажем так, не очень похож на самого себя. Да и ты веселилась с друзьями. Птичка, понимаю, это звучит как бред, но так случилось. Увидел и пропал. Скорее всего чувства зародились ещё раньше. Но мы были детьми. Ты выросла, да и я повзрослел. Наблюдая за тобой, неплохо узнал тебя. Добрая, заботливая, сердечная, весёлая, не говоря уже о том, что безумно красивая, — щёки вспыхивают, — Можно часами перечислять твои достоинства.

Вижу, что Юданов засыпает меня комплиментами не с целью обольстить. Он действительно считает меня такой. Это вызывает трепет в душе. Но что—то не сходится.

— Подожди. Когда мы встретились в доме твоего отца, ты не узнал меня. Как такое возможно?