Принцесса из села (СИ) - Светлана Штауб

Герман одарил товарища недовольным взглядом.

— По-твоему я совсем идиот? Думаешь, не знаю, как пользоваться телефоном? Конечно, звонил! Или хочешь сказать, что мне стоило отправить ей письмо голубиной почтой?

— Да нет, ну мало ли. Ты же не любишь звонить сам. Особенно подчинённым.

— Она уже не мой подчинённый.

— Тогда я вообще не понимаю, чего ты так волнуешься, — развёл руками Михаил.

Герман остановился. Он сжал губы, посмотрел вверх, размял шею, затем внезапно уставился на Михаила.

— Слушай! — процеживая каждую букву сквозь зубы, говорил он, — если бы я знал, чего я так волнуюсь, я бы обязательно тебя проинформировал.

— Очень интересно, — скорчил непонимающую мину Михаил. — Получается, что ты сам не знаешь, почему эта девчонка тебя так заботит?

Герман молча помотал головой, пафосно глядя куда-то в сторону.

— Тогда давай я тебе помогу. Так сказать, подскажу.

Герман резко повернулся к другу. Он чуть прищурил глаза, ожидая какого-то подвоха.

— Поможешь? — переспросил мужчина.

— Да, помогу, — подтвердил Михаил.

— И как же?

— Ты влюбился, дружище! — ошарашил его Михаил.

— Что ты такое несёшь?

— Слушай, у меня к тебе такой вопрос, — Почувствовав, что прав, Михаил решил подколоть друга. — Она тебе по ночам ещё не сниться?

— Ты издеваешься? — поджав губы и состроив максимально недовольную мину, произнёс Герман.

На Михаила такое выражение не подействовало. Ему было не до того. Ему явно было смешно.

— Ну если только немного. Вот столечко, — пальцами показал Михаил, после чего заулыбался ещё шире.

Герман положил руку на плечо друга и, пусть с некой долей злобы, но всё же по-дружески толкнул того вперёд. Михаил хохоча поддался толчку.

Некоторое время друзья шли молча. Наконец, всё время поглядывающий на Германа Михаил, не выдержал.

— А что такого? — спросил он. — Тебе не нравится девушка?

— Что ты всё заладил?

— Просто ответь на вопрос.

— Она… Герман чуть приподнял плечи, затряс головой, — она симпатичная.

— И всё?

— Что ещё ты хочешь услышать?

— Характер какой у неё?

— Странный, — отрезал Герман.

— Может, правильнее будет сказать, эксцентричный. Так сказать, не соскучишься.

— Это точно.

Михаил улыбнулся.

— Но с другой стороны она умеет быть послушной.

Герман снова прищурился и посмотрел на друга.

— Ты на что намекаешь. На то, что она послушная в постели?

— Ох-хо-хо! Ну ты друг сам это сказал, — Михаил поднял ладони. — Я чист. Ни о чём таком не думал. Если дойдёт до суда, я не имею к этому никакого отношения.

Герман отвернулся.

— Да ладно тебе, — Михаил хлопнул друга по спине. — Расслабься ты. Я же шучу. Чёрт его знает, как оно на самом деле. — Выдержав небольшую паузу, Михаил с довольной ухмылкой на лице сказал: — Какая она в постели? Может ты и прав. А может она та ещё штучка? Горячая, как лава. — Михаил наигранно задрожал всем телом. — Бр-р.

— Ты что-то перепутал. Это уже не горячая, а холодная получается.

— Да, точно… Что-то я перепутал…

Герман остановился, скорчил комичную мину непонимания.

— Как это вообще поможет нам понять, где она сейчас? — вдруг дошло до него.

— Да никак, — пожал плечами друг. — Просто хотел узнать, как ты на самом деле к ней относишься.

— Хорошо. Я отношусь к ней хорошо, — наконец признался Герман. — Ясно тебе? Ты доволен?

— Ну это и так было понятно, — пробубнил под нос Михаил. — Вопрос в том, на сколько хорошо.

Герман услышал каждое слово.

— На столько, что хочу найти её.

— А вот это уже интереснее! — оживился Михаил. — Может детектива наймём? А что, кстати, ты собираешься делать, когда всё-таки найдёшь её.

— Извинюсь.

— Извинишься? Ты?! С ума сошёл?!

Герман одарил Михаила удивлённым взглядом.

— В смысле?

— Ты же никогда ни перед кем не извиняешься.

Герман пожал плечами.

— Я действительно виноват перед ней. За то, что втянул во всё это.

— О-ох, дружище, похоже крепко же ты вляпался. Что, прямо по уши?

— Что по уши?

— Влюбился.

— Не говори глупостей.

— Великий Фористов Герман Дмитриевич собирается извиниться перед своей секретаршей за то, что заставил её работать на себя, — комично, голосом диктора зачитал Михаил. — Совсем недавно ты бы сказал, что она сама согласилась на это, а теперь вдруг берёшь вину на себя? Хочешь извиниться? Зачем? Чтобы показать свою человечность? А повод какой? Ты же предпочитаешь скрываться за маской! Нет, я конечно не против, чтобы ты стал прежним Германом, тем, который был с Ликой, но не надо тогда отрицать очевидных вещей.

— Не впутывай сюда лику! — злостно отозвался Герман.

— Я и не впутываю. Просто упомянул. Это были лучшие времена. Те