Ты думал, что я слабая... (СИ) - Осадчая Виктория

Едва придвинувшись к Захару с намерением и укрыть, я оказалась застигнута врасплох. Он слишком неожиданно открыл глаза, одно движение руки и вот я лежу распластанной на полу, он восседает на мне, а его ладонь сжимает мое ни в чем не повинное горло.

— Прости, — выдыхает он. Я должна была бы биться в истерике или кричать, но вместо этого возбуждалась от такой позы. — Это рефлекс. Руки мои непроизвольно скользнули по его животу, заставив его выдать тяжёлый вздох.

Неожиданно, он свободной рукой, завел мои запястья мне за голову, расчищая территорию для маневров.

— Если будешь кричать, знай, что соседи могут вызвать полицию, — предупреждает он. А я и не собираюсь, наблюдая заворожено в тусклом свете ночника, как он медленно приближает своё лицо к моему.

“Ты почти замужем! Сопротивляйся!" — кричит мой ненормальный разум, но я его глушу, отвечая на поцелуй. С этого момента все, я пропала, снова поддавшись на свою слабость. Я тону, хватаясь за него, как за спасательную соломинку, и несусь по течению, боясь захлебнуться в этом наслаждении. Не отпускай, только не отпускай меня…

Щетина его, соприкасаясь с моей кожей, начинает щекотать, и я снова прихожу в себя сопровождая прыжок на Землю обетованную истеричным смехом.

— Черт, я все испортил! — дыхание его тяжёлое, обжинающее.

— Нет, мне нравится, просто нужно немного привыкнуть, — выдыхаю я, проводя ладонями по его щекам и подбородку, спускаюсь к груди, снова к лицу, исследуя СВОЮ территорию.

— У тебя такой красивый смех, — хрипло шепчет он, ласкаясь щекой о мою руку, как котяра. Это все, что нашлось у него сказать?

— Правда? — я притягиваю его голову ближе и снова целую.

Мне нравилось, как звучал его возбуждённый голос, мне нравилась вся интимность этого момента, мне нравилось, что я осталась без майки, которая варварски трещала по швам и была заброшена в темный угол комнаты. А ещё сводили с ума его поцелуи, исследующие мое тело. В контрасте с его бородой, ощущения были просто пленящие, когда спину прокалывал шерстяной плед. Я, кажется, стонала, выгибалась ему на встречу, но сдерживала свои крики, которые утопали где-то внутри, не давая насладиться полностью этим моментом.

— Кричи, — приказал он, убирая мою руку, которую я в отчаянии кусала, когда почувствовала его в себе. Ещё один толчок, сводящий с ума. — Кричи, милая…

— Соседи, — выдыхаю я.

— Пофиг! Я хочу слышать тебя.

И все! Я поплыла, отдаваясь ему, растворяясь в нем, впиваясь коготками в спину. А он рычал, увеличивая темп и заставлял меня не просто кричать, а орать от наслаждения. Оргазм захлестнул с головой, заставляя жадно глотать воздух и забыть о том, что я землянка. Яркая вспышка, лёгкое покалывание во всем теле, ещё чуть-чуть и я ощущаю, как Захар с рыком наваливается на меня.

Я женщина! Я живая! Я желанная! К черту Арландо! Я никогда не раскаюсь, что изменила. Это того стоило! Я никогда ещё не чувствовала себя на столько живой и свободной. Это было именно то, чего я так ждала: дрожащие стены, ласки, которые были похожи на маленькую смерть, и чувство, что я именно там, где и должна быть. Да, это было не хорошо по отношению к Маттеви, но это справедливо по отношению ко мне. Хватит думать о других, пора вспомнить о своих желаниях и потребностях.

— Ты скучала по мне? — Захар довольно улыбнулся, переваливаясь с меня на бок, подпер голову рукой.

— Не знаю, — да, жёстко, но честно. — Но вспоминала.

— Как свою слабость? — пальцы его скользили по моей коже, вызывая толпу мурашек, которые разбегались до самых кончиков волос, кажется.

— А ты этим пользуешься? — уточнила я.

— Я пользуюсь тем, что женщина, которую я хочу, сейчас находится в моем доме. И я был бы полным идиотом, если бы отпустил ее.

Слова эти ласкали слух, вызывая трепет не только в теле, но и в моем маленьком сердечке.

— Но мне пора, Захар. Как бы мне с тобой не было хорошо, у меня дом в другой стране, там у меня любимая работа и…, — я поднялась с места, не способная продолжить. Кто мы теперь друг другу с Арландо?

— И ты так легко забылась?

— Ты моя слабость. Забыл? — улыбнулась я грустно и направилась в ванную комнату. Через полчаса, когда я все-таки решилась выйти, на горизонте начинало подниматься солнце, освещая полоску неба в бледно-желтый цвет. Все замерло, казалось сейчас этот многомиллионный город замер перед чем-то великим… Новый день. И я снова погруженная в сомнения и мысли. Поздно сожалеть о содеянном. Хотя кто сказал, что я жалела?

Захара я обнаружила на кухне. Он разливал чай по большим кружкам. Лицо его было сосредоточенно, видно, что он думал над чем-то. Надеюсь, в его голову не закралась такая же навязчивая мысль как у Римы, оставить меня здесь.

— Завтрак! Раз мы так рано проснулись, — мужчина на меня не смотрел. Теперь спрятался за огромной дверью холодильника, копошась там, словно в поисках какого-то клада.

— Спасибо! — я устроилась на высокий стул, разглядывая его спину. А мои коготки сегодня здорово потрудились. По крайней мере территорию я зачем-то пометила. — Дай спирт или водку, — попросила я.

— Думаешь, умру от заражения ран, которые ты мне нанесла? — улыбается, это хорошо.

— А вдруг у меня ногти ядовитые, — он полез в верхний крайний шкафчик откуда извлёк початую бутылку водки. Вату нашел в выдвижном шкафу.

— Тогда лечи, доктор, — объявил мужчина.

— Будет больно, — предупредила я. Только когда он оказался совсем близко, повернулся ко мне спиной, я смогла разглядеть два круглых шрама, расположенных недалеко друг от друга, один под левой лопаткой, другой ближе к позвоночнику. Они удобно скрылись на теле, что я даже не заметила их, а может просто не было времени. И я ещё пугаю этого человека ватным тампоном, пропитанным спиртом. А Захар даже не скривился, когда я прикоснулась антисептиком к царапинам.

— Готово! — я выбросила ватку, вернула на место алкоголь, и принялась за чай, избегая его прямого взгляда.

— Алис, — нарушил Захар тишину первым, — у меня для тебя есть приглашение.

— Какое? — я даже успела напрячься. Думая, что он замуж пригласит? Очень ему нужно. Живёт в своей холостяцкой берлоге, да с удовольствием пользуется своей привлекательностью. Хватает мне этого счастья, одно поблёскивает на руке в свете восходящего солнца.

— Ты была когда-нибудь на настоящем ралли? — поинтересовался он.

— Нет. На гонках была, но не на ралли. А что? — вот она настоящая женская логика! «Нет. А что?».

— Поедешь со мной?

— Если в качестве полевой жены, то нет, — предупредила я.

— Обещаю, что не прикоснусь, пока сама не попросишь, — поднял он руки, словно сдавался.

— А в чем тогда подвох? — уточнила я, проглатывая очередную печенюшку.

— А почему ты решила, что должен быть подвох? — искреннее удивление на его лице заставило меня даже поверить в правдоподобность этого вопроса. Вот же зараза! Типа он хочет поменять мои стереотипы? Но ведь прекрасно знаю всю мужскую сущность. Блага опыт имеется богатенький. И говоря фразу «все мужики одинаковые», я предполагаю не секс, а логичность мышления и маленький пунктик «я тебе — ты мне». Хотя всё же под «ты мне» можно предполагать именно секс. Во как! От своих мыслей иногда сама пугаюсь. А вдруг это правда? Ну, да ладно! Сейчас речь о другом.

Есть Захар, есть соблазнительное предложение пожить дикарем в степях и пустынях России, Казахстана, и Китая, где проходит ралли «Шелковый путь», куда он и собирается меня тащить. Только не понимаю, если Ольшанский не профессиональный спортсмен, чего его туда несёт?

— У меня хорошие спонсоры, у меня хорошие показатели на российских и европейских чемпионатах, чего сидеть? Я уже принимал два раза участие в этом спортивном событии, — исчерпывающий ответ и снова искреннее удивление в голосе.

— А что за такая работа, что ты успеваешь и по Родине покататься и за границу посмотреть?

— Секретная! Маленьким девочкам знать не положено, — весело отшучивается.