В твоем плену - Лия Роач

Или это какой-то специальный шлем, с раскрывающимися при ударе подушками безопасности, как в машинах. Хотя нет, подушки должны быть легкие.

А почему такая тишина?

В голове звенит, да, но я не слышу никаких посторонних шумов. Где звуки трассы, счастливый смех катающихся, где характерный тык-дык от кабинок подъемника на стыках транспортерной ленты?

Хотя откуда, блин, взяться звукам, если я уехала далеко от базы? Ну ладно, но почему Сойер не разговаривает со мной? Он что, психанул на меня и ушел? Я, конечно, заслужила, и он предупреждал, но как же я доберусь одна? А снегоход убитый на себе потащу? Засада…

А темно-то как. Небо черное-черное, и ни луны, ни одной самой крохотной звездочки. Уже ночь, что ли? Залежалась я тут.

Надо вставать, но как же неохота. Хочется лежать и лежать, и смотреть на это небо. Которое как будто раскачивается.

Странно. Почему небо раскачивается? Или это я раскачиваюсь? Я на лодке? Нет, я не могу быть на лодке, я в снегу. Хотя снег тоже похож на море.

Фак! Да у меня галлюцинации. Видимо, башкой я шваркнулась сильнее, чем думала.

И бок горит. Кажется, левый. Горячо-то как. А остальное тело я будто и не чувствую. Такая приятная невесомость. В последний раз я ощущала невесомость в моем страшно неприличном сне, где я бесстыдно совокуплялась и вообще вела себя крайне неприлично с собственным пасынком.

Жаль, что сейчас не тот случай…

- Хэвен, открой глаза. Пожалуйста, открой глаза. Помоги мне!

Что это? Кто это? Это Сойер? А почему у него такой голос и что значит "открой глаза", разве они у меня закрыты?

Это что, не ночь? Это я сплю… Что? Как?..

Пытаюсь сосредоточиться, вспомнить, что нужно сделать, чтобы открыть глаза. Распахнуть веки - это понятно, но как их распахнуть? Кажется, сигнал специальной поднимающей верхнее веко мышце по специальному глазооткрывательному нерву должен послать мозг. Точно, мозг. А где он у меня? Точнее, как им пользоваться? Он же обычно все сам делает. Автоматически. А сейчас чего филонит?

"А сейчас ты его хорошенько сотрясла, идиотка", подсказывает кто-то язвительный, но заторможенный.

Идиотка, кто ж спорит, но сейчас мне нужно как-то договориться с мозгом. Убедить его поработать. Хотя бы чуть-чуть. Надеюсь, он не забыл, как это делается.

Зачем-то напрягаюсь, тужусь, чувствую, как, вместо глаз, размыкаю ссохшиеся губы, раздуваю ноздри, как задирается вверх голова, и, наконец, дрогнув, приоткрываются глаза.

И тут же захлопываются обратно. От сильной рези из-за света яркой лампы.

- Выключи свет, - прошу, но сама себя едва слышу.

Однако Волчеку и этого достаточно.

- Наконец-то! - выдыхает он с облегчением.

Сквозь веки вижу, что свет приглушается, но снова открывать глаза не спешу.

- Я что, долго была в отключке? - заставляю себя произнести, чтобы не заставлять его волноваться.

- Очень долго. Ты была без сознания все время, что я тебя тащил.

- Куда тащил? - любопытство оказывается сильнее боли в глазах, и я снова их открываю.

И даже пытаюсь сесть, одновременно осознавая, что лежу. Но явно не на снегу - мне не холодно и мягко.

Сесть у меня не получается - звон в голове резко усиливается, и я со стоном падаю обратно, но глаза уже способны смотреть. Обитые деревом стены, встроенный шкаф с такими же деревянными дверями, лампа, стилизованная под керосиновую - или настоящая?

- Настоящая, - отвечает Сойер, расшифровав мой немой вопрос по выражению лица, и сразу предупреждает второй: - Мы в какой-то лесной или, точнее, горной хижине. Я набрел на нее, стремясь найти хоть кого-нибудь, кто помог бы нам. Телефон я с собой не взял, и когда ты… ты не приходила в себя, я испугался и…

- Ты нес меня на руках? - я приподнимаюсь - мне по-прежнему сложно лежать в его присутствии, это не изменилось, - но он давит мне на плечи, вынуждая вновь откинуться на подушки, пахнущие дымом.

- Да, нёс.

Так вот откуда это ощущение качки, как на море. Меня действительно качало в его руках. И этот жар, который я чувствовала левым боком - от его тела. И невесомость…

Стоп фантазии! Давай о чем-нибудь отвлеченном.

- И как далеко нёс?

Об отвлеченном, явно, не получилось…

- Не знаю. Около часа. Наверное.

Я мысленно офигеваю. Присвистнула бы, но эту премудрость так и не освоила.

- Часов у меня тоже при себе нет. Я не думал, что мы так далеко от отеля. Был уверен, что иду в правильном направлении, но так и не встретил никого ни из туристов, ни из местных. Только этот охотничий домик.

- Он охотничий? - снова приподнимаюсь, и вновь железная рука возвращает меня на исходную позицию.

- Лежи спокойно. Не забывай, головой ты неслабо приложилась. И не только головой. Я не для того тащил тебя столько времени, чтобы ты сейчас организовала себе какое-нибудь кровоизлияние. Ты как, все конечности чувствуешь?

- Да, - отвечаю неуверенно и, немедленно продемонстрировав - больше себе, чем ему - работоспособность рук и ног, радостно выдыхаю.

- Спина не болит?

- Нет. Ну, не сильно. Так этот дом, что, правда, охотничий?

Пожимает плечами.

- Похож на базу парк рэнджера. Или чей-то частный. Хозяев нет, спросить не у кого, - усмешка.

- Как нет? А как мы вошли? - я порываюсь встать.

Сойер демонстративно закатывает глаза, и я поспешно укладываюсь обратно.

- Мне пришлось злоупотребить их гостеприимством. Заочно. Уверен, они не будут против. Мы же не потусить сюда влезли, а спасения жизни для. Я надеялся, что тут есть люди или хотя бы телефон, чтобы позвонить в отель или в службу спасения. Я не знал и сейчас не знаю, насколько серьезны твои повреждения. На вид ничего особо страшного, но все же лучше показаться врачу.

- А как мы сюда влезли? - вопрос незаконного проникновения на чужую частную собственность занимает меня куда больше моего состояния - я-то знаю, что я в норме.

По крайней мере, чувствую себя как обычно. Ну почти.

- Первое, чему меня научили в плохой компании, это открывать замки без ключа.

- Ты это серьезно? - округляю глаза.

- Вполне. А сейчас помолчи, пожалуйста. А лучше поспи. Я еще раз осмотрю дом. Может, если не телефон, то найду хотя бы рацию. Если нет, будем ночевать тут.

- Тут?!

- Что тебя смущает?

- Ну… - мнусь я,