Даниэла Стил - Начать сначала

— С тобой все в порядке? — заметил он ее состояние, но Пакстон была молчалива, только посмотрела на него с непонятной улыбкой.

— Да, все нормально. Так смешно видеть ее с ребенком!

Мы с тобой знакомы уже больше двух лет, и так хорошо знаем друг друга, а они встретились всего год назад, и вот, пожалуйста, уже женаты, и у них есть ребенок. Как причудливо распоряжается судьба!

— Да, меня это тоже удивило. — Он засмеялся. — Все можно поправить, если ты хочешь.

— Нет. Не сейчас. — Она печально улыбнулась, потому что на самом деле хотела, хотела изменения в своей жизни, кроме того, уже устала от учебы. Она скучала по работе в газете.

Сейчас надо было опять готовиться к экзаменам, опросам, писать контрольные, читать учебники.

Во Вьетнаме воевали теперь четыреста тысяч американских парней, и никто уже не мог понять, что там происходит. Было легче не принимать это близко к сердцу. Но она переживала войну как личное горе прежде всего потому, что через пять месяцев Питер заканчивал юридическую школу.

С грустными мыслями она пошла спать этой ночью и внезапно, когда Питер обнял ее, поняла, что думает о ребенке Габби.

— О чем ты думаешь? — в темноте спросил Питер.

— Какая я отвратительная особа, — пробормотала она, и он рассмеялся.

— Неожиданная мысль.

— Я сама не подозревала в себе таких мыслей.

— Ты опять думаешь о ребенке?

Ребенок был, конечно, очень мил, но ее поразило, как счастливы были Габби с матерью, гармония запечатлелась на их лицах, а она не могла себя вообразить матерью в ближайшее время, хотя и казалось сейчас, что ей это было бы по душе.

— Смотри, если хочешь, мы можем пожениться в июне, когда я закончу школу. Я подыщу себе работу, а затем можно… и ребенка. Мне нравится такой план. — Он сиял от счастья в темноте, кроме того, это была возможность избежать призыва.

— Я даже не знаю, что нам делать. Посмотри на Габби, она уже не вернется в колледж, мне все-таки хочется его закончить.

— А твои планы насчет Корпуса мира?

Она усмехнулась.

— Этим, наверное, я смогу и пожертвовать. Я не уверена, что вынесу постоянную борьбу с тараканами и пиявками.

— Тогда можно назначить дату? — Он тоже улыбался. — Двадцать восьмого июня, после твоего выпуска? — Это было всего через семнадцать месяцев, и такая определенность обрадовала Пакстон. — Что скажешь, малыш?

— Я скажу «да». И я люблю тебя…

— Я тоже люблю тебя. — Он был счастлив. — Не значит ли это, что мы помолвлены?

— Во всяком случае, это очень похоже на то, — Она засмеялась.

— Можно я куплю тебе кольцо?

— Может, лучше подождать? — Это все-таки был серьезный шаг, это значило, что она может сказать об этом матери и выслушать дежурные упреки в том, что не захотела выйти замуж за южанина. — Может быть, нам дождаться Рождества? Там будет уже ближе к дню свадьбы.

— Я начинаю воскресать, — сказал он и придвинулся к ней поближе. Обнявшись, они заснули в маленьком, уютном домике в Беркли.

Глава 8

Питер заканчивал юридическую школу в июне 1967-го, его родители устроили по этому поводу торжественный обед в Богема-клубе в Сан-Франциско. Это было грандиозное мероприятие, на которое пригласили всех влиятельных людей города, в том числе и нового начальника Питера в большой юридической фирме. Вильсоны представляли всем Пакстон как будущую невестку, и она уже привыкла к своему новому статусу. Пришли также и Мэттью с Габби, которая была красива и привлекательна и постоянно говорила о ребенке.

— Ты знаешь, я уже готова, чтобы завести второго, — призналась она Пакстон, когда они спустились в туалет. В ответ Пакстон заметила, что Габби никогда не выглядела так очаровательно.

— А как школа?

— Я не хочу возвращаться. Я не похожа на тебя. Ты мечтаешь стать журналисткой, сделать карьеру, доказать что-то.

Черт, Пакс, я просто хочу быть женой и рожать детей.

— Ты воплощаешь мечту моей матери, — грустно улыбнулась Пакстон. — Аллисон уже опередила меня, у них в августе должен родиться ребенок, и, видимо, мне придется слетать к ним, чтобы посмотреть на него, хотя этим летом я опять собираюсь работать в «Морнинг сан».

Оставался еще год учебы, после чего ей предлагали постоянную работу в редакции в качестве репортера.

— Кто же будет следующим? — поинтересовалась Пакстон. Девочку назвали Марджори Габриелла, дома звали ее Марджи. — Надеюсь, что мальчик.

— Мэттью тоже так думает, — с сияющим лицом ответила Габби. Ей исполнился двадцать один год, и она уже была замужем и матерью. Пакстон жила с Питером вот уже два года, он стал адвокатом, а она все еще студентка. Пора было менять что-то в жизни. В таком порядке: закончить колледж, поступить на работу, затем уже выйти замуж.

— Как у вас с Мэттью, все хорошо? — Хотя спрашивать было и не обязательно.

— Да, все замечательно, — ответила Габби спокойным тоном, серьезно глядя на подругу, соседку, а теперь еще и будущую родственницу. — Мне повезло, он мог послать меня на фиг, но не сделал этого. И потом, он в восторге от ребенка.

— Я рада за тебя, — искренне сказала Пакстон, и они поднялись в зал.

— Где вы пропадаете? Я обыскался вас, — встретил их Питер. — Я хотел познакомить тебя с женой своего босса. Она англичанка и, думаю, должна понравиться тебе.

Но они так и не нашли ее во второй раз. День прошел как длинный-длинный праздник, они совершенно вымотались и наконец вернулись в свой домик в Беркли. Они решили снять его еще на год, потому что так Пакстон будет удобнее учиться.

Когда она закончит учебу, начнет работу в газете и они поженятся, вот тогда и переедут в город.

— Все получилось на славу, — улыбнулась она ему, — я горжусь тобой… ты сделал это.

Питер был доволен, его родители тоже гордились им. Они были рады за обоих детей, им нравилась Пакстон, и она очень любила их. Весь день они проболтали о подробностях прошедшего торжества.

Лето пролетело незаметно. Питер был занят работой, Пакстон день и ночь проводила в газете. Она слетала домой перед началом учебного года повидать мать и новорожденного племянника. Джордж был так рад рождению сына, что не мог скрыть свой восторг. Назвали малыша Джеймс Карлтон Эндрюз, он был мил, а Аллисон чудесно выглядела. Даже мать растаяла, глядя на внука.

Только Квинни казалась постаревшей лет на десять, у нее болели суставы, и она еле двигалась.

— Почему ты не помог ей? — обрушилась Пакстон с обвинениями на Джорджа, но тот сослался на то, что у него есть дела поважнее, чем заботиться о старой служанке матери. — Она же не пойдет ни к кому больше, она доверяет тебе.

— Я ничего не могу для нее сделать. К дьяволу, Пакс, ей почти восемьдесят.