Ты моя, Птичка! (СИ) - Спирина Елена

Не могла такому позволить начаться. Тетя Надя, которая пришла вместе с его мамой к нему домой об этом напомнила. Я не могла создать с ним отношения. Не могла. Пустая, израненная, брошенная. Да зачем ему со мной мучатся только?

Антон не понимал. Иногда злился, когда я отказывала в походе в кино или ругала за очередной букет. Но продолжал все это делать, не слушая меня.

Несколько раз видел меня с моим однокурсником на остановке, устраивал сцены ревности, на которые я улыбалась и говорила, что это совершенно не его дело. Он бесился, но быстро остывал.

Это произошло посреди второй недели нахождения в квартире Антона. В дверь позвонили. У меня не было в этот день пар, на работу только к вечеру, у Грома какие-то дела с отцом.

Подошла, спросила кто.

— Вася. Это тетя Надя.

Я не хотела открывать. Видит Бог, я не хотела не видеть, не слышать эту женщину, но, увы, не могла так поступить.

— Здравствуй, деточка. Как у тебя дела?

— Хорошо. Антон на работе. Что вы хотели, что-то передать ему?

Хотелось быстрее распрощаться с ней и отправить восвояси.

— Я хотела поговорить с тобой, Вася.

— Слушаю.

Женщина, по-хозяйски осматриваясь, прошла на кухню, села за стол и попросила чая. Я налила, а потом заговорила.

— Яне знаю, что вас связывает с Громовым Антоном, но советую заканчивать. Я узнала, у тебя есть квартира, так возвращайся в нее и забудь про сына моей подруги.

— Это она вас попросила со мной поговорить? — спросила почему-то я. Хотя могла спокойно объяснить, что не претендую на парня и что живу здесь временно.

— Нет. Она в курсе, что я здесь, но разговор этот моя инициатива. У меня есть падчерица и ей очень нравится Антон. А ты… ну, как кость в горле. Поэтому просто уйди из его жизни и не мешай. У них там дело молодое, она не обделена не умом не красотой. Поэтому… ну, ты понимаешь, я надеюсь.

— Тетя Надя, я не понимаю, что вы хотите от меня? По-моему, Антон дал понять свое отношение к вашей падчерице.

— Вася, я не буду вокруг да около ходить, и поведаю твою историю в красках твоему парню, хочешь? У меня даже кое-какие документы остались. Как видишь, я подготовилась к нашей встречи.

— Да, вижу. — выдавила из себя и поднялась на ноги. — не переживайте, я через пару дней съеду. Здесь я нахожусь только потому, что в моей квартире ремонт, а с Антоном мы старые друзья. Помогает. Про девушку сказал, чтоб от вас отвязаться и я так понимаю от вашей падчерицы. А сейчас проваливайте отсюда, иначе я сама позвоню Громову и оповещу его о гостях.

Тетя Надя не стала задерживаться и спустя пару мгновений покинула квартиру.

Я же… Я же начала собирать вещи.

Антон появился в тот момент, когда я вывозила чемодан в коридор.

— Это что? — спросил он, закрывая дверь и поворачивая ее на замок.

— Антон, я созвонилась с мастерами, они сказали, сегодня последние доработки сделали и можно завтра заезжать. Я уж сегодня поеду, приберусь пока.

— Почему, Вась? В чем дело? Почему не позвонила мне, куда ты собралась сейчас? На работу надо через пару часов. Да что с тобой вообще такое творится, я не пойму.

— И нечего понимать, я хочу вернуться домой, это понятно?

Я не хотела обижать парня, но получилось действительно грубо.

Антон смотрел на меня. Смотрел и молчал. Он устал, устал от моих постоянных отказов, от моих капризов бесконечных, от моих проблем.

— Я отвезу, — сказал лишь он и взял из моих рук чемодан.

Через сорок минут мы стояли у моего подъезда.

— Не приходи сегодня на работу, разберись там в квартире. До завтра.

Сказал и уехал.

Разбираться было с чем. И со своими чувствами, и с бардаком, что оставила бригада, и с тем, что творится в моей жизни!

На следующий день, я как обычно поехала в институт. Просидела пару пар, вышла на улицу.

— Вась, привет. Как ты?

Рядом со мной встал Петя, мой однокурсник, к которому постоянно ревновал Антон.

— Привет. Хорошо, ты как?

— Я норм. Хочу пригласить тебя в кафе. Пойдешь? — улыбнулся молодой человек.

— Я бы пошла, Петь, но ты же знаешь, у меня…

— Парень. — сказал Антон, подходя ближе и обнимая за талию.

— Вася не говорила, что у нее парень есть. — набычился Петя. Видела я его симпатию к себе, не глупая. Только мне от нее не горячо не холодно. Да и не давала я никаких сигналов к активным действиям.

— Ну, так он сам тебе сказал, — ответил Антон и повел меня к своей машине, которую я не сразу заметила.

— Что ты здесь делаешь, Громов?

— Не видно, за тобой приехал.

— Антон…

— Молчи и поехали.

Он привез меня к моему дому.

Злой сидел, сжимал свой руль и не смотрел на меня всю дорогу.

— Нам нужно поговорить, Василиса, — сказал и вышел из машины, открыл дверь для меня и, схватив за руку, потащил к квартире.

Я открыла дверь, разулась, сняла пальто и прошла на кухню.

О чем ты поговорить хотел, Антон. — начала я и понимала, о чем сейчас будет разговор. Сама себя начала накручивать.

— Птичкина, мать твою. Долго ты мне будешь мозг делать?

— Громов, я тебе в сотый раз говорю. Отвали.

— Нет. Никогда.

— Да ну, с тобой же невозможно просто. Ты мне не нравишься. Понимаешь? Не буду я с тобой. То, что было в детстве прошло сто лет назад.

— Не прошло. У меня, так точно. Я сказал, что ты будешь со мной, значит так и будет!

Громов шибанул со всей дури по стене кулаком так, что сбил костяшки на руках. Я было дернулась в его сторону, но остановила себя и отвела взгляд с его окровавленной руки.

— Я принесу перекись и бинт. — тихо произнесла, пытаясь скрыть дражайшие нотки в голосе и подступающие слезы.

— Вась, прости. Просто… — Антон замялся и, схватив меня за запястье, притянул к себе, обнимая за талию. Я выставила руки, упираясь ему в грудь ладошками, но попала в плен его серо-стальных глаз и уже не смогла сопротивляться ему. — Ты…

— Громов, перестань, я прошу тебя. — Я собрала все мысли в одну кучу и сказала то, о чем тут же пожалела. — Антон, я встречаюсь с молодым человеком и то, что ты меня сейчас прижимаешь к себе не приемлемо. Для меня, так точно.

Руки молодого человека сжались сильнее, впиваясь в мою кожу сильными пальцами. Взгляд начал темнеть, брови сошлись на переносице.

— Что. Ты. Сказала?

— Ты слышал. — прошептала я.

— Ты моя, слышишь? Моя. Забудь о любом, кто хочет подкатить к тебе свои яй… Кто хочет подкатить к тебе. Ты была моей еще в двенадцать, и с тех пор мало что изменилось. Поняла? — рычит он, прижимая меня к себе все ближе и ближе.

— Нет. Ничего подобного. Не твоя. — наперерез ему возмущаюсь.

— Убью. Уничтожу. Любого, кто приблизиться к тебе. А тебя,… тебя запру, спрячу, укрою, украду… — последние слова он уже шепчет, склоняя свое лицо к моим губам.

— Антош… — так же шепотом произнесла я и смотрела лишь на его губы.

— Скажи, что ты скучала по мне. Скажи, что я нужен тебе, Птичка. Моя Птичка. Я прошу тебя. Скажи, что я не безразличен тебе. — шепчут его губы.

— Ну…жен,… Тош…

Он впивается поцелуем в мои губы, подхватывая под колени и прислоняя своим телом меня к стене. Я отвечаю ему с той же страстью, с тем же трепетом. Отдаюсь ему со всей своей любовью, что так хранила первые годы и так болезненно пыталась вырвать из своего сердца.

Антон

Мне хотелось никогда ее не отпускать. Никогда. Я рвался, рвался до нее и, наконец-то,… Я хотел буквально сожрать эту девчонку, которая доводила меня до грани и, в тоже время, вытаскивала из глубины моей черствой разгульной души какие-то нежные теплые нотки. Они буквально, как щупальца осьминога тянулись к доброму и отзывчивому сердцу маленькой девочки, Птички, что сейчас в моих руках сгорала от страсти.

— Птичка, Птичка моя любимая. — я погладил ее щеку рукой, пачкая в своей крови. — Я тебя испачкал, — счастливо рассмеялся, как последний дибил, не переставая покрывать ее лицо поцелуями.

— Все равно… Пусть… Только не отпускай меня…