The Мечты. Бес и ребро (СИ) - Светлая Марина

Организм сказал свое веское «хватит» тогда, когда грохот перемешался с отчетливыми стонами, а уж это точно не могло быть предметом сновидений. И Стефания приоткрыла один глаз.

В это же самое время очень близко от ее уха прозвучало негромко, но весело:

- Кажется, еще кто-то попался.

- Вот черт... это здесь такая слышимость, что ли?

- Как видишь… Вернее, слышишь, - подтвердил очевидный факт Андрей.

- Охренеть... это и нас так... было... это... – совсем проснулась Стеша, повернулась к нему и заглянула в его лицо, немного щурясь, а на щеках ведьмы и обольстительницы сапожников обозначился смущенный румянец.

- Вероятно – это! – его рука скользнула вдоль ее талии и ниже по гладкой теплой коже, и он рассмеялся: – Спать дальше или перехватим инициативу?

- Да как тут спать? Они же сейчас стену проломят...

- Тогда держись, - заявил Малич и в мгновение навис над ней, - теперь попалась ты.

- У тебя глаза потрясающие, - выдала Стефания совершенно невпопад и не к месту, после чего под особенно драматичный стон из соседнего номера рассмеялась и неожиданно бодро обвила его бедра ногами, без боя принимая: попалась.

* * ** * *

Примерно те же дни

Примерно тот же город. Но, может быть, и какой-нибудь другой…

- Что вы хотели? Зачем вы звоните? – голос звучал нервно и рвано. – У меня… очень мало времени. Он в душе. 

- Вы имеете доступ к плану его поездок?

- Он всегда ставит перед фактом… если вспоминает об этом. Для чего вам? 

- Будет лучше осуществить это не в Солнечногорске.

- Чем лучше? Какая разница? Я просто хочу, чтоб его не было. У меня уже фактически все готово, чтобы его не было.

- Вы хотите рассказать мне, как лучше сделать мою работу?

- Простите. Я ужасно нервничаю. Это просто невыносимо. То есть вы правда считаете, что лучше все... осуществить загородом? Просто я не понимаю, как можно спланировать, к примеру, в столице или даже заграницей… он часто уезжает за рубеж. У вас для подобного мероприятия есть ресурсы? 

- Вам важен результат. Остальное – мои заботы. Но если вы сможете раздобыть информацию о его перемещениях – дайте мне знать. Это значительно ускорит то, чего вы ждете.

- Понятно. Я постараюсь. Я, может быть… да даже наверняка что-нибудь разузнаю. Есть же у него секретари и помощники… Это все? Или что-то еще нужно?

- Это все.

- Хорошо. Спасибо. Я дам вам знать. Отбой.

Словно бы залило карамелью

* * *

Скатившееся к линии горизонта солнце пропускало свои лучи через западный пролет во дворе «Золотого берега», отчего тот словно бы залило карамелью. Цвет, во всяком случае, точно был карамельный. И ее дома, и асфальта, и людей на площадке, и воздуха вокруг. Все выглядело... как поджаренный сахар, и Стефания ловила себя на мысли, что в последний раз видела мир таким еще в детстве – когда приезжала на каникулы к бабушке Фане, и та готовила для них с Мариком любимое лакомство – петушков на палочке. Вот такие незамысловатые раньше были радости.

И мечты.

И любовь.

Зато сейчас точно таким же, карамельным, был оттенок темно-красного Мини Купера недалеко от ее подъезда, по которому скользил закат. Нарядный, глянцевый, красивый... клоп.

Стефания усмехнулась и, погромыхивая колесиками чемодана по асфальту, подошла к нему ближе, прекрасно сознавая, что его не загнали в паркинг по единственной причине – чтобы она по приезду увидела. Да, наверное, ей надо было его увидеть здесь, чтобы по затылку пробежал холодок: Олег все-таки решил вопрос. Ей даже истерика не понадобилась. Стоило лишь игнорировать его несколько недель – и вот, пожалуйста. Ее малыш на месте, только особой радости по этому поводу она почему-то не испытывала, хотя, пожалуй, должна бы была.

Стеша несколько минут рассматривала свою машину и отстраненно думала о том, что даже хорошо, что ее не Панкратов подарил. Хорошо же!

Чудесно.

Она перевела дыхание, поправила сумку на плече и весьма целеустремленно двинулась в подъезд, продолжая тарахтеть чемоданом. Внизу, у крыльца, помог консьерж, увидевший ее через стеклянную дверь. Дальше лифт. Самый верхний этаж. Чужая квартира, которую она иногда ошибочно считала своей. Ключ. Замок. Свет в прихожей. Закаты в пентхаусе были невероятно красивы. Если поторопиться, можно еще успеть посмотреть. Хотелось взять бокал вина, усесться в плетеное кресло у края лужайки и подышать вечерним воздухом, летом всегда волшебным – наверное, тоже карамельным хотя бы немножко. И попытаться уложить в голове все, к чему пришла на сегодняшний день, потому что, ей-богу, там накопилось немало, и она не знала, что со всем этим делать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Стефания сбросила туфли, не наклоняясь и не озадачиваясь, что портит задники. Примостила свои вещи под лестницей и сделала шаг, чтобы замереть, далее не сдвинувшись. На пороге гостиной возник Олег собственной персоной.

- Привет, - напустив на себя романтичный вид, проворковал Панкратов и приблизился к ней. – Ты долго. Где была?

О-о-о! Эту Олежкину интонацию Стефания знала очень хорошо. Слишком хорошо! «Давно нетраханный» называлась эта интонация – и тут уже не до карамели. Тут клубнику со сливками пора готовить.

- В поезде, потом в такси, - не совсем своевременно, но все же натянув на губы самую обворожительную из своих улыбок, ответила Стефания и развела руками: - А ты что тут делаешь?

- А есть варианты?

- Говорят, варианты есть всегда. Я видела малыша... спасибо. Виновный наказан?

- Я тебя походу не интересую, – Панкратов оказался, наконец, рядом со Стешей и обхватил ее за талию.

Она как-то сразу, в момент оказалась прижата к его животу, окутана его запахом и его взглядом. От этого всего вместе сделалось жарко и страшно. Она не готова была вот так, сходу, назад, в свою прежнюю жизнь. Да и не хотела никакой прежней жизни, при этом слабо представляя, как от нее избавляться. Как от рук его сейчас избавляться?

- Оч-чень интересуешь! – стараясь не отпустить улыбки с лица, сообщила Стефания. – Только прямо сейчас... мне бы в душ, Олеж. Я с дороги.

- Давай вместе… - полупредложил Олег, мать его, Станиславович.

Нет, да ну к черту! – взвилась внутренняя Стеха Адамова в этой любовнице банкира, а она сама быстро провела губами по Панкратовскому уху:

- А я стесняюсь!

- Чё? – опешил он.

- То, - Стеша скользнула ладошкой по его груди, пробравшись к пуговицам рубашки. – Не могу я, у меня месячные, Олеж.

И похлопать длинными ресницами – не зря красила в чертовом поезде, рискуя щеточкой в глаз угодить.

- Ну кому оно в душе препятствие, Стешка!

Придурок!

- Первый день, Олеж. Больно же... – глубокий и полный искренних страданий взгляд.

- Блин, - вздохнул он и все же не сдержался: – Твою ж мать!

- Ну, Олежик! Ну зайчик! Ну солнышко! – чмокала его Стеха после каждого прозвища в пухлую щеку. – Я возмещу тебе сторицей, честное слово!

- Естественно, куда ты денешься!

«Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел!» - распевал Колобок в ее голове, отчего стало совсем смешно. Но при этом она совершенно серьезно смотрела на него и так же серьезно, даже чуточку виновато проговорила, выпятив нижнюю губу:

- Ну я же не виновата, что у женщин такая физиология!

- Мне похрену, что ты сделаешь со своей физиологией, - буркнул Панкратов и демонстративно свалил, очевидно, в направлении кровати.

Несколько мгновений Стефания наблюдала, как он поднимается по лестнице к ней в спальню и думать была в состоянии только о том, что провести с ним сегодняшнюю ночь на одной жилищной площади – это слишком! Ну правда слишком! Нервы такого не выдержат. Она может спать только при свете, а он требует, чтобы было темно. И ей вечно приходится уползать от него в гостиную и мучиться на диване под его храп. И от этого у нее взрывается мозг, а мозг у нее и без того взорван – куда дальше-то?!