Мистер Генофонд (СИ) - Коваленко Мария Сергеевна

Прижал ее к груди покрепче.

— Не вини себя.

— Угу…

— У меня жуткий период был… Как пелена с глаз спала. Все планы, все мечты рухнули. Можно было за тобой рвануть, но я такая разбитая оказалась. — Она брызнула водой на лицо. — Развалина в двадцать пять. Не узнавала себя. Что надо, не знала. Выплывала как могла.

— Полька моя, родная.

Невозможно было держаться дольше. Просто обнимать ее, чувствовать нутром, как хреново, и ничего не делать.

Бессилие на части рвало. Требовало развернуть, в глаза сказать, что был дебилом, — знал ведь, какая она. Как облупленную знал. А потом зацеловать и стереть из памяти все плохое.

Гудвин, бляха муха! Питерская версия.

— Леш, я так устала тебя ждать каждые шесть лет.

Поля сама откинула голову мне на плечо. Прижалась щекой к щеке, и я кожей почувствовал капли. Теплые. Гораздо теплее, чем остывшая вода под нами.

— Я знаю, — прохрипел, как больной ангиной.

— А еще… Если не сделаешь ребенка сейчас, я затребую тебя в свое полное распоряжение. Вот приеду к твоей королеве и попрошу отдать! Она женщина. Поймет.

— Я сам сдамся.

Все же не выдержал. Развернул ее. Снова откинулся на спину, распластав на себе эту сумасшедшую, и губами принялся стирать слезы.

Без рук. Без того, что ныло внизу и буравило Полькин живот. Целомудренно, как последний импотент. И дурея от того, какая она потрясающая. Охренительная в своей честности. Только моя. Собственная. Всегда.

Глава 28. Лямур и все такое

Лучшее лекарство от женских недугов —

три «С»: солнце, сон и секс.

Поля

К хорошему, говорят, привыкаешь быстро, но вот к счастью лично мне привыкнуть было непросто. Особенно к импортному, двухметровому, которое нагло превратило мою крохотную квартирку в филиал своего офиса, отжало две трети кровати, а еще храпело над ухом каждую ночь.

Зря я все-таки в ту ванну полезла. Лучше бы вывернула желудок на модные Лехины туфли и презентовала пакеты с провиантом престарелой соседке. Хотя…

Вру! Все не зря.

После пенных откровений у меня в голове словно служба клининга поработала. По-прежнему было непонятно, к какому берегу движутся наши с Лехой отношения. Но теперь мы были в одной лодке: немного шальная от радости я и самоуверенный, привязавшийся ко мне намертво Крамер.

С первого же утра после разговора Леха взял под свой контроль каждую минуту моей жизни.

— Как здоровье, душа моя? — стоило разлепить глаза, навис надо мной он. Подозрительно выбритый и свежий.

— Хо-ро-шо… — Мозг проснулся еще не до конца, и этого бодрого мерзавца хотелось послать подальше.

— Как наш желудок? Не тошнит? — он склонился ниже, словно у меня в глазах можно было прочесть, как дела у всего организма. Диагност хренов.

— Не-е-ет…

Чувствуя подвох, я попыталась натянуть на себя одеяло. Не самое простое мероприятие, учитывая, какая махина надо мной висела, но грудь удалось прикрыть.

— Голова не болит? На унитаз больше не хочется?

— Есть хочется, кофе… И спать!

— Значит, никакого больше токсикоза?

Мое четкое «спать» кое-кто не слышал в упор. Вероятно, этот кое-кто нашел тесты на беременность, которые я делала ночью.

Лучше бы все-таки спала, а не потрошила Лехин пакет из аптеки. Пустое занятие. Тесты все равно пока делать было рано, даже если они безумно дорогие и с пометкой «ультрачувствительные». Только время зря потратила и расстроилась.

— Так как? — Не дождавшись ответа, Леха стал разворачивать меня. Осторожно, как гусеничку шелкопряда. Не замечая попытки сохранить одеяло или скинуть наглого захватчика с кровати.

— Леш, я не знаю. Скорее всего, это было отравление.

— Ясно.

— И что тебе ясно?

— Что нужно продолжать работать над прежней затеей! Усиленно работать!

Он все же стянул одеяло и сейчас нависал надо мной как туча. Сексуальная туча! Из напряженных мышц, хищной улыбки и опасно блестящих глаз.

— Ты о чем?.. — я слишком залюбовалась, чтобы слышать, что он там говорит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— О том, что двадцать четыре часа прошло. Даже больше. — Мужское колено вклинилось между моих ног и уверенно развело их в стороны. — Я так соскучился, что, если прямо сейчас не окажусь в тебе, яйца лопнут.

— То есть… — В недрах головы сформировался очередной вопрос. Даже казалось, что он важный. Но там, где еще недавно находилось колено, очутился член. А потом без предупреждения и ласки Леха толчком вошел в меня на всю длину.

— Ах-х-х-х…

Это было как сигануть с тарзанки над обрывом. Так остро и ярко, что аж дыхание перехватило!

Но к ноющим распирающим ощущениям мгновенно добавилось удовольствие, кайф. Самой не верилось, насколько была готова.

— Не знаю, что тебе снилось, но там очень рады меня видеть. — Лехина улыбка превратилась в напряженный оскал. — Расскажешь потом свой сон. В подробностях.

Он зажал мои руки над головой и начал двигаться. Размашисто, быстро, заполняя меня так, что попа скользила по простыне, а из груди рвались стоны.

Точно соскучился! Зверски.

От силы, с какой вдалбливался в меня, голова шла кругом и потолок плыл перед глазами. Молчать не получалось совсем. Не останавливало, что еще рано и соседи наверняка сладко спят. Не думала о кровати, которая жалобно скрипела, обещая развалиться.

И куда только делся заботливый мужчина, возившийся вчера со мной как с фарфоровой вазой? Такой ласковый и добрый… Был ли он? И как умудрялся уживаться в одном теле с этим диким животным?

Мысли рождались и забывались. Оставались без ответов.

Пальцы на ногах поджимались от удовольствия.

И казалось, что с очередным выдохом душа вылетит из тела.

***

Словно боялся, что я передумаю, вопросами потомства Леха занялся основательно. Он мало того, что привез ко мне свой чемодан и потребовал запасные ключи, так еще и полностью поменял весь мой распорядок.

Когда не был занят какими-то срочными делами, возил меня на работу и забирал с нее. С интервалами в сутки устраивал эротические марафоны. Кормил как на убой.

За две недели я забыла, где в моей квартире лежит сковорода и где стоит кастрюля. На столешнице в кухне прописалась новая кофемашина. А ужины превратились в нескончаемый гастрономический тур по ресторанам, кафе, барам и даже пиццериям.

Там, среди пестрой толпы студентов, в очередном вечернем платье, я чувствовала себя полной дурой, а разодетый в дорогой костюм Леха казался божеством. Прямиком с Олимпа. Только для меня.

Никто из нас не выбирал заранее места, не советовался со знакомыми и не бронировал столики. Мы, как два психа, катались по городу. Изображали друг для друга гидов. Я поправляла его английский, он смеялся над моими устаревшими фразами.

А когда чувствовали голод, забегали в первое попавшееся заведение и кормили друг друга. Иногда вилками, иногда руками, облизывая пальцы. И целуясь перед едой, во время и после. Будто поцелуи были приправой.

Совершенно безумные дни, стоившие мне двух килограммов. В плюс, а не в минус! Новой губной помады, которую Леха съел своими поцелуями. И непривычного ощущения за грудиной.

Я словно жила в состоянии постоянной аритмии. В изматывающем ожидании во время работы. В бьющем по нервам счастье, когда Леха забирал меня. В сладком предчувствии близости. И в райской усталости после первого быстрого секса перед несколькими часами сытых ласк.

Смешно, но я даже научилась спать в обнимку. С мужем за год не получилось привыкнуть. Он то руку клал на грудь, мешая дышать. То пыхтел как паровоз. То ворочался среди ночи, будя. Хоть разводись из-за того, что спать вместе невозможно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А с Лехой все получилось само. Сочетались, как пазлы. И в ночи, когда Леха практически не выходил из меня. И в периоды воздержания.

Тогда просто обнимались. Вспоминали дурацкие ситуации из общего прошлого. Смеялись над собой. А иногда мучили друг друга языками, руками, обещаниями… так, что я бурно кончала от его пальцев внутри, а Леха повышал уровень моего английского. Матерного.