Не моя девочка (СИ) - Каретникова Ксения

Только вот кто? Тетка с мужем? Кто меня еще может искать?

Я прошлую жизнь перечеркнула. И не хочу вспоминать и возвращаться.

Шампанское допиваю и поднимаюсь с места. Меня ведет, но при этом голова ясная, словно весь алкоголь в мышцы ушел, их расслабил.

— Поехали, — говорю я Артему и, чуть пошатываясь, направляюсь к выходу. Артем за мной.

У дверей встречаем Лешку.

— Что, домой, красавица? — с усмешкой интересуется он.

— Ага, вечер прошел на ура, — отвечаю, стараясь имитировать пьяный голос. — Артем лю…безно предложил меня подвезти.

— И правильно, — фыркает Леша. — Тогда до завтра, брат, отвезешь нашу Бэллу и сам отдыхать езжай.

Артем кивает и мы выходим на улицу.

— Куда поедем? — спрашиваю я уже в машине.

— Думаю в твоей квартире нам будет удобно, — отвечает Артем и заводит машину.

Доезжаем быстро, вот — мы паркуемся у подъезда и вот — уже входим в квартиру. Перед камерой видеонаблюдения я изображаю, что пьяная. Черт знает, взбредет еще Лешке в голову запись проверить. Хотя, ее стирают через день, новое видео записывается поверх старого.

Открываю квартиру и пропускаю Артема. Он снимает обувь и проходит в гостиную. Я тоже сбрасываю туфли и, закрыв дверь, иду за парнем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Артем садится на диван, я в кресло, и спрашиваю:

— Ну и о чем ты хотел поговорить?

Парень смотрит на меня с прищуром. Причем с забавным. Не запугивает, не угрожает, а скорее намекает, что разговор будет дружеским.

— Я знаю кто ты на самом деле, — отвечает он почему-то весело.

— Забавно, — фыркаю в ответ, — и кто же?

— Ну, твое настоящее имя я озвучил. Могу озвучить и причину по которой ты сбежала из дома пять лет назад.

— Даже интересно. Давай.

Глава 20

Артем

Бэлла взволнована, но не сказать что напугана.

Ведет себя спокойно, совсем не скованно. Понимаю, этот дом — ее территория. И если я сделаю или скажу, что не так… В общем, только хуже себе сделаю.

Но я не собираюсь девушку запугивать. Наоборот, разобраться и, возможно, даже помочь. В ответ на помощь.

— Ты дочь некогда преуспевающего и богатого человека, — начинаю я, — и после смерти твоего отца и мамы ты по сути осталась ни с чем. Хотя являлась прямой наслелницей довольно неплохого состояния.

— Все отобрали, — отвечает Бэлла отрешенно.

— А точно ли все? — криво улыбаюсь.

— Я ни копейки не получила, как и тетка, ставшая моим опекуном. Из родного дома мне даже мои золотые украшения забрать не дали.

Хмурюсь, не понимая. Так как думал немного иначе.

— От тетки ты сбегаешь в этот город. К кому?

— Это как допрос, Артем Боев, я на него не соглашалась.

— Мы беседуем, Изабелла.

— Не называй меня так, — резко бросает она, — Изабеллы больше нет.

— Хорошо, — киваю, — не хочешь отвечать на мои вопросы, тогда послушай мою версию и поправь где надо, — девушка ехидно фыркает, но при этом кивает, — прихватив наследство, оставшееся от родителей и скрытое от государства, ты сбегаешь от тетки и мчишься в этот город под крыло бывшего друга своего отца.

Бэлла бровки у переносицы сводит:

— Все неверно. Ничего я не прихватила, говорю же, никаких денег я в глаза не видела. Да, я приехала в этот город в надежде на помощь компаньона отца. Но его жена меня даже на порог не пустила.

— Какая жена? — удивляюсь я.

— Та самая тетка в лосинах, которую мы недавно встретили в торговом центре.

— Стоп, — продолжаю удивляться, — я видел жену Йонаса и та женщина точно была не она.

Теперь удивляется Бэлла:

— А причем здесь жена Йонаса?

— Ты к кому в город приехала?

— К Сергею Вельскому, — отвечает Бэлла, — он курировал филиал фирмы отца в этом городе. Но после смерти родителей он тоже остался ни с чем. Фирму, как и все имущество, отобрали. А так как про отца начали ходить дурные слухи, то и со мной никто связываться не хотел.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Внимательно на Бэллу смотрю, пытаясь понять врет она или нет. Вроде не врёт. И фамилию Вельский в файле я тоже видел.

— Погоди, — Бэлла отталкивается от спинки кресла и ко мне наклоняется, — а ты кого имел в виду, сказав про бывшего друга моего отца?

— Лейтовича.

Бэлла одновременно хмурится и улыбается:

— Он не был другом моего отца.

— Был, когда-то очень давно. Йонас работал с твоим отцом. Потом они что-то не поделили. Громко не поделили. Можно сказать друг друга возненавидели. И поклялись друг друга убить, если один перейдёт дорогу другому.

Бэлла глазками хлопает.

— Я этого не помню… Я никогда не слышала ни от отца, ни от мамы, ни от кого из их окружения про Йонаса, — произносит Бэлла и вдруг начинает истерично смеяться, — черт, ну надо же, как бывает.

Моя версия на мелкие осколки рассыпается. Все же я подумал о Бэлле хуже, чем есть на самом деле.

— Ты любила своих родителей? — спрашиваю я неожиданно для самого себя. И вижу, как оливковые глаза Бэлла слезами наполняются.

— Конечно любила. Тот несчастный случай стал моей трагедией. Моим кошмаром.

— Авария не была несчастным случаем, — Бэлла на меня настороженно смотрит, как будто не верит, — я видел отчет, у машины были проблемы с тормозами.

— Так их всё-таки убили? — ее глаза все больше слезами наполняются. Ну нет, так невозможно сыграть.

— Убили, — киваю. И здесь поток слез, практически истерика. Бэлла лицо ладонями закрывает и рыдает. У меня желание появляется к Бэлле подойти и обнять. Такой несчастной она сейчас выглядит. Но я этого не делаю, терпеливо жду, когда девушка наплечется и тихим голосом прошу: — Расскажи как ты познакомилась с Йонасом.

Всхлип, еще один, Бэлла лицо вытирает и, гордо вздернув нос, спрашивает:

— Зачем тебе это?

— Понять хочу, как тебя в эту херь занесло, — честно отвечаю. А затем так же честно признаюсь: — Изначально я подумал, что ты была с Лейтовичем в сговоре, выждала после смерти родителей время и, прихватив бабло, приехала к своему любовнику.

— То есть ты считаешь, что я причастна к смерти родителей? — она голос повышает. Злится, психует.

— Я уже так не считаю. Но выглядело все подозрительно, Бэлла.

Она глаза прикрывает и глубоко дышит. Пять секунд, десять. А потом резко распахивает ресницы. С места поднимается и к кухонном гарнитуру идет. С верхней полки бутылку достает. С виски. Початую почти наполовину.

— Хочешь? — спрашивает. — Отвратительная штука, для Йонаса держу. Но мне сейчас надо выпить.

— Я за рулем, — напоминаю я.

— Ну да, — фыркает она и звучно плещет янтарную жидкость в квадратный стакан. Делает глоток, морщится. А потом ехидно интересуется: — Ты правда хочешь узнать как я из одного ада попала в другой?

— Хочу, — киваю.

Бэлла подходит со стаканом в руках и садится, но не в кресло, а со мной рядом.

— После школы я не смогла никуда поступить и пошла работать. Но практически все мои деньги забирали мои сердобольные и безбожно бухающие, а затем и колящиеся родственники. Видите ли они меня, бедную сиротку, приютили. В квартире, которая частично принадлежала и мне. Я терпела, деваться мне было некуда. Решила — дождусь совершеннолетия и потребую свою долю квартиры. Потом учиться пойду. И жить. Однако в один момент тетка с мужем решили меня наркодиллеру своему продать. Я должна была трахаться с чуркой за их дозы, — девушка истерично хихикает, — и я сбежала. В этот город. Я была здесь несколько раз с родителями. Помнила дядю Сережу Вельского. Поехала к нему. Он был хорошим, добрым. Но, повторюсь — его жена меня не пустила, дверь перед носом захлопнула. Но к тётке я возвращаться не собиралась. Решила остаться здесь. Работу найти. Продержаться как-то. Ночевала я на вокзале. И там у меня украли оставшиеся деньги. Документов нет, их я взять из квартиры не успела. Есть хотелось, пить, да помыться в конце концов. Бродила я по городу, пыталась работу найти. От голода чуть ли не в обморок падала. Черт, не помню уже почему я зашла тогда в эту кондитерскую…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})