Жестокая любовь (СИ) - Соболевская Наталья

Стучась в кабинет Виктора Валерьяновича, готовилась к выволочке за то, что несколько дней не появлялась, даже слышала в голове голос, как мужчина ворчит и ругается.

За дверью же ожидания не оправдались. Виктор Валерьянович, заметив меня, расплылся в улыбке, встал с кресла и чуть ли не подбежал, чтобы обняться со мной.

— Алиса, доченька, как же ты порадовала меня, я теперь с тобой за внука до конца дней не расплачусь, — мужчина так крепко меня сжимал, что думала ещё чуть-чуть и какая-нибудь косточка треснет.

— Виктор Валерьянович, вы меня сейчас просто раздавите, — простонала я, и тут же получила свободу и приглашение присесть.

— Проси что хочешь, ограничений нет, всё дам, — заявил Берман-старший и видно, что не пошутил.

Вообще-то я не тот человек, что любит за чужой счёт повеселиться, но, вспомнив все подколки мужчины в свой адрес, не удержалась и выдала:

— Может, свой дом подарите? Очень уж он мне по душе.

— Не вопрос, когда поедем переоформлять? — Берман-старший вновь поднялся с кресла, показывая, что готов дом переписать прямо сейчас.

— Да вы что, Виктор Валерьянович, сядьте, пожалуйста. Пошутила я, неудачно, конечно, но пошутила.

— Тогда чего же ты хочешь? — поинтересовался мужчина, а когда наотрез отказалась что-либо выбирать, начал сам предлагать варианты.

Чем только меня не соблазняли: и деньгами, и новым жильём, и долей акций в семейной фирме Берманов. Пришлось угрожать Виктору Валерьяновичу тем, что обижусь, если он немедленно не прекратит.

— Ну ты, Алиса, подумай. Моё предложение срока давности не имеет. А ещё ничего не планируй на следующую субботу, мы с Киром остальных членов семьи в известность не ставили относительно Вадика, а в выходной я всех за одним столом соберу и расскажу, что имею ни одного внука, а двух.

Пришлось говорить Виктору Валерьяновичу, чтобы придержал лошадей, и свой ужин раньше следующего месяца не планировал. Ведь мы с Кириллом решили действовать постепенно. Сначала скажем сыну, что у него есть отец, а когда он с этой новостью справится, и об остальных родственниках сообщим. Старший-Берман сопротивлялся, но подождать согласился. Оказалось, что когда Виктору Валерьяновичу надо, он умеет быть сговорчивым и тактичным, только вот надолго его не хватает. Когда он провожал меня до машины, ляпнул такое, что чуть не упала:

— Алиса, вам с Киром надо обязательно ещё дочку родить!

— Виктор Валерьянович, вы что такое говорите, — с претензией произнесла я. — Не обижайтесь, но вашего сына на дух не перевариваю. Терплю его в квартире как соседа исключительно ради Вадика, будь на то моя воля…

— Ой-ё-ёй, ну зашипела. В прошлый же раз как-то быстро договорились и ребёнка заделали, и сейчас уверен — споётесь, — выдал прогноз старший-Берман, и я от возмущения как индюшка надулась, а чем бить в ответ — понятия не имею. Ведь шесть лет назад не от открытой форточки забеременела Вадимом, а вполне традиционно и помог мне в этом не кто-нибудь, а Кирилл. — Всё, Алиса, прячь коготки, уж кого-кого, но тебя обижать никак не собирался. Но имей в виду, на внучку всё-таки рассчитываю.

Закатив глаза, фыркнула и, чтобы не доводить дело до ссоры, уехала.

Внучку ему подавай. Ещё чего, размечтался. Может, конечно, в будущем и отважусь на второго ребёнка, но в качестве отца выберу точно человека не с фамилией Берман.

Глава 38

В половине пятого вечера на телефон пришло сообщение от Кирилла, в котором говорилось, что в детский садик могу не спешить, Берман там уже побывал и забрал Вадика. Первой мыслью было позвонить и устроить Кириллу разнос. С чего он вдруг решил, что у него есть право уводить сына из сада когда вздумается?

Пыл охладила воображаемая довольная мордашка Вадюшки в момент, когда он выходил из детского садика, а остальные ребятишки ещё там оставались.

Ладно, пусть пока Берман живёт, а то как-то нелепо ругать его за то, что он сделал приятное сыну.

Около семи часов вечера вернулась домой, а подойдя вплотную к двери, улыбнулась, потому как из квартиры доносилось тоненькое щебетание Вадика, но после меня буквально затрясло, да так, что ключи в руке зазвенели. И причиной моей трясучки стал звонкий собачий лай.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Не помню, как управилась с замком, но в квартиру наверняка ввалилась с обезумившими глазами. Конечно же, все опасения подтвердились. Щенок, что прибился к дому Виктора Валерьяновича, заметив нового человека, выплюнул из пасти тапок и, виляя хвостом, бросился меня встречать.

— Мамочка, смотри, кого мы с дядей Кириллом привезли. Ты же разрешишь Дымку у нас жить?

Всё, Берман, твой смертный час пробил.

— Вадим, ты же помнишь об уговоре? Если мама не одобрит нашу затею со щенком, то Дымок вернётся к дедушке Вите, — из кухни вышел Кирилл с полотенцем, перекинутым через плечо.

Если бы взгляд мог причинять боль, то после того, как я посмотрела на Бермана, мужчина бы тут же упал, валялся по полу и корчился бы в агонии.

Скинув туфли и повесив на вешалку плащ, скомандовала Кириллу:

— Пойдём поговорим. В ванную.

— Так понимаю, ты против щенка в доме, да? — сделал вывод капитан очевидность, когда мы с ним оказались за закрытой дверью и наедине.

Честно пыталась успокоиться, глубоко дышала и медленно считала до десяти, но как хотелось Бермана-паразита прибить, так и хочется. В какой-то момент внутренние тормоза просто перестали работать, и я в прямом смысле набросилась на здоровенного мужика с кулаками.

— Кирилл, какая собака? — стукнула Бермана по груди. — У тебя вместо мозгов сахарная вата? Это же неизлечимый геморрой на ближайшие двадцать лет. С псом же надо гулять четыре раза на дню, а мне порой элементарно сил не хватает помыться, — каждое слово сопровождала новым ударом, но кажется, что больно было лишь мне, Берман на мои побои даже внимания не обращал.

— Алиса, я же уже обозначил, если ты сильно против, то щенка увезу, и Вадик знает об этом.

— А-а-а, — закрыв глаза и затопав ногами, взвыла я. — Всё уже. Поздно. Щенок здесь, теперь его обратно не увезёшь. Кирилл, нельзя сначала ребёнку что-то дать, а потом отобрать без последствий. Ну никак.

Кирилл снисходительно улыбнулся, от чего руки резко зачесались от желания ему звездануть в челюсть.

— Алиса, ну и отлично, что щенка нельзя возвращать, а насчёт ухода за ним не переживай, мы с Вадиком всё возьмём на себя.

— Вадику пять лет, а ты через пару недель испаришься, когда надоест в супер папашу играть. В итоге, в воскресенье, в холод, в снег, в семь утра я пойду с собакой гулять, — осев на бортик ванной, склонила голову и явственно представила устрашающую картину, как я зимой в метель выхожу с поводком из подъезда, когда соседи даже ещё и не думали просыпаться.

— Что значит — «через пару недель испарюсь»? — рявкнул Берман, ухватился за мои плечи и не только заставил встать, но и в глаза посмотреть.

Крылья носа у мужчины раздуты, губы же, наоборот, друг к другу плотно прижаты, кадык туда-сюда бегает, Берман взбешён и не на шутку. Только вот я его не боюсь, пусть где-нибудь в другом месте характер показывает.

— А то и значит, — с вызовом произнесла я. — Пока тебе отцовство в новинку, ты здесь, а когда приестся, соберёшь вещички и под каким-нибудь благовидным предлогом ускачешь в свою комфортабельную холостяцкую жизнь. Я не говорю, что ты Вадика бросишь, уверенна, это не так, но станешь навещать его, как я изначально предлагала, исключительно по выходным.

Внимательно выслушав, Кирилл выдохнул и отрицательно качнул головой.

— Алиса, ты не права. Запомни, я никогда и ни за что не стану жить с сыном раздельно. И даже не хочу спорить на эту тему. Нет смысла. Время покажет, кто из нас прав, а кто нет. А на счёт собаки, я поступил верно. Иметь щенка — давняя мечта Вадика, а детские мечты обязательно должны исполняться, и неважно, сколько сил или средств это будет стоить родителям. Алиса, люди по-настоящему чего-либо хотят и радуются этому до умопомрачения лишь в детские годы. Вспомни себя в пять лет, например, когда тебе купили велосипед и сравни с чувствами от подарков, которые ты теперь получаешь. Разве это те же эмоции?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})