Профессионально беременна (СИ) - Гринь Ульяна Игоревна

— Мой сын сможет наследовать за отцом, если я признаюсь?

Тот пожал плечами, ответил:

— Убийца не может наследовать за убитым. Если ваш сын не причастен к преступлению, то не вижу препятствий. Разве что экспертиза подтвердит подделку завещания… Тогда в силу вступит предыдущее завещание господина Беркутова.

Складки на лбу Томы разгладились, она выдохнула:

— Хорошо. По предыдущему завещанию Тима получит гораздо меньше, но все равно…

Экономка повернулась к следователю и вытянула руки вперед:

— Надевайте наручники. Я убила Алексея.

Я закрыла глаза, садясь на диван. Господи, спасибо! Теперь Данилу выпустят! Теперь все будет хорошо! Спасибо, спасибо…

В тишине раздался изумленный голос Эли:

— Ну нифига себе! Не семейка, а Санта-Барбара какая-то…

Я вяло откликнулась, глядя, как Пыжик уводит Тому:

— Откуда тебе знать про Санта-Барбару, если ты родилась намного позже, чем ее показывали по телевизору?

— Мама так говорила, — пожала плечами Эля и подозрительно глянула на меня: — А сама-то! Ты всего на три года меня старше!

Я фыркнула от смеха:

— Мама так говорила!

Внутри будто развернулась пружина, которая сжалась два месяца назад и не давала мне спокойно жить. Теперь я почувствовала странную свободу, наплыв радостных мыслей, приподнятое настроение. Можно строить планы, можно просыпаться по утрам рядом с любимым, можно заняться домом… Да, ведь теперь этот дом мой! Он принадлежит Даниле, а значит, и мне тоже…

Так, стоп!

— Борис Ааронович, — спросила у начавшего собирать бумаги нотариуса, — а оглашение старого завещания?

— Мы проведем графологическую экспертизу документа, — он положил руку на папку, — и сообщим вам подробности письмом.

— Думаю, Данила Алексеевич лично займется этим вопросом, — вмешался адвокат. — Я немедленно подам ходатайство о его освобождении из-под стражи!

— Да, сделайте это, — кивнула я. — Пусть побыстрее возвращается домой.

Через полчаса дом снова опустел. Персонал вернулся на свои рабочие места, Тому увезли в СИЗО, люди закона уехали после заверения в их бесконечной преданности семье Беркутовых, и я осталась наедине с Элей. Девушка поежилась, обняв плечи руками, и сказала:

— Ну вот. Она была с нами всегда. Почему она убила отца?

Со вздохом я поднялась с дивана и протянула ей руку:

— Не знаю. Может быть, на суде скажет. Пошли поедим что-нибудь.

— А когда Данила вернется домой?

— Думаю, адвокат нам позвонит и предупредит, чтобы послали Костю.

— Но теперь все будет как раньше? — Эля заглянула мне в глаза. — Ну, кроме того, что нужно найти новую экономку…

— Черт, — пробормотала. — Вот еще новое несчастье… И где мне ее искать?

— В агентстве, — пожала плечами Эля. — У Томы где-то есть договор.

— Вот. Отличная идея. Сейчас поедим и… Слушай, а кто готовит для всех еду? Для охраны, садовника, для горничных?

— Тома, наверное, — на кухне Эля сразу открыла холодильник и уставилась внутрь. — Я не знаю. Слушай, тут и поесть нечего. Давай закажем суши?

Усомнившись в качественной оценке содержимого холодильника, я оттеснила девушку и фыркнула:

— Это ты называешь «нечего поесть»? Да ты, милая моя, зажралась! На, держи.

Я сунула ей в руки пакет фарша и упаковку сметаны, выложила на стол пяток яиц и принялась рыться в шкафчиках. Спросила:

— Где Тома хранит картошку?

Эля пожала плечами:

— Откуда мне знать?

— О, боже… Эллина! Ты вообще когда-нибудь готовила?

— Зачем? — задала она бесхитростный вопрос. Я закатила глаза и постаралась собраться:

— Ладно. Замяли. Если мы найдем картошку, я научу тебя делать наше семейное блюдо — тушенка по-флотски.

— Ты будешь готовить? — изумилась Эля. — Сама?! Лучше уж заказать что-нибудь…

— Боишься? — я подняла бровь. — Не отравлю. Я не Тома.

Тушенку по-флотски обожал мой папа. Мама готовила ее не реже, чем раз в три дня. Впрочем, папа был бы не против есть это блюдо каждый божий день, но мы начинали стонать от разочарования. Готовить тушенку было проще простого, а накормить можно целую армию. Да и вариантов разных куча. Добавить лук или морковку, или свеклу, или капусту, а можно вместо фарша кусочки рыбы или курицы — и не приедается, и питательно, и даже полезно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Картошку мы нашли в маленькой кладовой, дверь в которую была сразу за холодильником. Я поручила Эле чистить картошку, а сама быстро замесила фарш с яйцами и сметаной и снова приступила к раскопкам кухни в поисках большой кастрюли с толстым дном. У Томы все находилось в идеальном порядке, но спрятано от посторонних глаз. Пока Эля неловко орудовала ножиком-экономом, матерясь шепотом на проклятую картошку и свою проклятую судьбу, я обыскала все шкафчики и нашла целую батарею кастрюль вложенных одна в другую по размеру, как матрешки. Счастливая Тома… У нас дома были две кастрюльки: большая для всего и маленькая для яиц.

— Черт! — вскрикнула Эля. Я обернулась, уронив кастрюлю. По пальцу золовки на картошку капала кровь.

— Эля! Ну как так-то?

Я растерянно огляделась. Схватила рулон салфеток и, оторвав три, замотала порезанный палец.

— Сиди тут, я поищу пластырь.

— В аптечке в нижней ванной, — жалобно подсказала девушка, сжимая упакованный в бумажный кокон палец.

В ванной я быстро отыскала коробку с пластырями, вытащила один и невольно снова подумала об окровавленном пальце Эли. Стало дурно. Сердце зашлось в бешеном перестуке, во рту пересохло. Он словно наполнился железным вкусом соленой крови, и я машинально вытерла губы, глянула на ладонь. Она была чистой. Показалось… Воспоминания… Гори в аду, Веня Баринов! Гори в аду, если ты мертв… Гори в аду, если ты жив! Когда же я перестану тебя поминать?

Приложив руку к груди, чувствуя, что задыхаюсь, я села на край ванны, закрыла глаза. Как называется боль, которую когда-то испытал и теперь боишься снова ощутить? Фантомная… Призрачная боль прошлого.

Дверь скрипнула, и я подхватилась. Эля сунулась и увидела мое лицо, удивилась:

— Ты чего? Нашла пластырь?

— Нашла, — пробормотала сквозь зубы. — Прости, не переношу вида крови…

— Ты бы себя видела… Бледная, как смерть!

— Напугала тебя? Прости. Давай палец, промою и заклею.

— Странная ты, — Эля пожала плечами. — На свадьбе вон…

— Давай не будем об этом, — попросила, открывая бутылочку перекиси. — Палец гони.

Эля подставила раненую часть тела, сказала тихо:

— Если что, ты знаешь, где меня искать. Я хорошо слушаю.

— Тебе это не нужно, Эль.

— Зато тебе, похоже, нужно. Не пререкайся, — подмигнула она.

Когда палец был заклеен, я встала, сказала со вздохом:

— Ладно, картошку я почищу сама. А ты… Иди к Томе и найди, пожалуйста, контакт агентства по найму персонала. Нам очень нужна повариха.

Через полчаса картошка весело постреливала маслом на сковородке, дожидаясь совокупления с мясными шариками, которые лепила Эля и складывала на разделочную доску. А я просматривала на сайте агентства кандидатуры поварих. То и дело кликая на анкету, говорила золовке:

— Ну вот, смотри! Приятная женщина, без вредных привычек. Умеет готовить украинскую кухню… Я люблю борщ!

— Худая она. И злая, наверное. Улыбка неискренняя.

— Тебе не угодишь, Эль. Идем дальше. Вот тебе толстая. Толстая добрая? Небось пирожки печет — закачаешься!

— Пф! Опять будет тут хозяйничать… В мамочку играть…

— Эллина!

— Я серьезно. Тома вон доигралась.

Внимательно посмотрев на Элю, я вздохнула:

— Ну где ж я тебе мужчину найду? О, смотри! Мужчина-повар!

— Во, открывай.

Открыв анкету, я начала читать вслух:

— Сорок пять лет, аккуратный, исполнительный, всегда прислушивается к пожеланиям нанимателей. Опыт работы десять лет в ресторанах России, пять лет в семье. Русская, украинская и грузинская кухня. Берем?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Эля пришла посмотреть на фото и с энтузиазмом кивнула:

— Берем. Люблю усатых.