Алина Шустрова - Ваше счастье, что не я ваше счастье (СИ)

— Инна, я уже устал тебе объяснять, что это Амалия напала на Альбину, а не на оборот!

— Наша дочь, в коме! А ты… ты, выгораживаешь эту девку!

— Я ни кого не выгораживаю, я хочу чтобы были наказаны виновные, и не примешиваю личные мотивы! Закипал Скрупко, очевидно тема обсуждалась не первый раз.

— Если у девицы богатый любовник, значит ей всё можно? И где же ваше хвалёное правосудие? Инна Валерьевна продолжала наседать, теперь уже на Габридзе.

— Я так понимаю, что обычно всё можно вам, и теперь вы крайне раздосадованы обратной ситуацией? Ехидно поинтересовался Сергей, вставая. Разрешите и мне представиться. Сергей Патрушев. Тот самый богатый любовник и пасынок Стеллы.

— Она мне вас так и описывала, здоровенный хам! Сергей рассмеялся.

— Я вас даже переубеждать не собираюсь! примите мои искренние соболезнования, Патрушев развернулся к Скрупко, очень надеюсь, что Амалия поправится в ближайшее время. И всё станет на свои места. Что касается Стеллы Аркадьевны, то я отказался её содержать после смерти отца. И она слегка сердита. Скрупко, понимающе улыбнулся.

— В конце концов, Инна Валерьевна, у Стеллы есть родной сын, и я ей ни чего не должен.

— Настоящий мужчина так ни когда не поступит! Упрямо поджала губы Инна Валерьевна.

— Ну, тогда, пускай ваш муж, не сомневаюсь, настоящий мужчина, её и содержит, вы с Александром Александровичем по крайней мере дольше знакомы с моей мачехой, чем я. Разрешите откланяться. И Патрушев покинул кабинет следователя. Он шёл по коридору, а через открытую дверь, ему вслед доносились вопли Инны Валерьевны:

— Я не прошу, я требую, чтобы вы немедленно арестовали эту девицу! Её побег с места преступления говорит сам за себя! Это она, я чувствую! Я же мать!

Я лежала на своём лежбище в углу комнаты и с тоской рассуждала! Что за жизнь у меня пошла! Так и буду до конца своих дней прятаться, а что делать когда мама с бабушкой из пансионата вернутся? Мать такие новости может и не пережить? Надо что то делать? Альбина, шевели мозгами. Думай, кто мог ударить Амалию, а главное зачем? Ты там была и видела всех посетителей. Преступник кто-то из них… Мои мучения прервал телефонный звонок. Звонил Сергей.

— Привет, солнышко, как ты?

— Привет! Да ни как, томлюсь от безделья. Вздохнула я. У тебя что новенького?

— У меня для тебя как раз есть занятие, а вернее поручение от Гобридзе. Ему очень не хватает твоих показаний по делу о покушении на Амалию. Так как ты, ты не можешь явиться для дачи показаний к Габридзе лично, но вполне можешь прислать ему письмо, по почте, где подробно изложишь: что видела, что слышала, кто где был, что делал и говорил! А он подошьёт документ к делу. Ты черновик набросай и с Леваном созвонись, уточни, что именно его интересует. Потом письмо в конвертик, запечатаешь и в целлофановый пакет, что бы там только твои пальчики оказались. А я его из пакета в почтовый ящик аккуратненько опущу. Задание понятно?

— Понятно. Грустно выдохнула я. То есть, новостей пока нет?

— Почему же нет? Есть. К нам в город пожаловала мадам Скрупко!

— Мать Амалии?

— Она самая! И требует не много не мало, Альбина, твой скальп?

— Час от часу не легче! Её что своего мало?

— Ну, ты же просила новости!

— Так я, хорошие просила!

— Извини что расстроил, какие были! Ещё меня обозвали хамом и не настоящим мужчиной, так как я отказался содержать свою мачеху! Подлец, однозначно!

— Ни чего себе связи, только в город прибыла уже такие сведения!

— Я так понимаю, что из связей только сплетни от Стеллы. Они давние подружки.

— Ну что она прямо с порога на тебя набросилась, без объявления войны.

— Каюсь, я её немного спровоцировал, она выступала на тему, что тебе всё можно, раз у тебя богатый любовник.

— Понятно. Как Амалия?

— Пока без изменений. Но надежда есть! Вопрос, когда она осуществится.

— Я всей душой молюсь о её выздоровлении, как только она даст показания, я смогу выбраться из подполья.

— Альбин, ты же понимаешь, это может случиться завтра, а может через год. Так что надо думать, что можно сделать сейчас и самим, а не надеяться на чудо. Я тебя целую. Давай пиши письмо, закончишь, набери мне. Я на работу приехал уже. Тебе продукты нужны какие-нибудь? Вечером мне скажи, я всё привезу. До вечера. Целую.

Я вздохнула, налила себе чашку кофе, взяла бумагу, ручку и приступила к творчеству. Так для начала надо вспомнить, кто там вообще был…

Тем временем Патрушев звонил Габридзе.

— Леван, это Патрушев Сергей, мадам Скрупко закончила, есть твой мозг чайной ложкой?

— Только что! Даже не напоминай.

— У меня тут идея возникла, что бы сдвинуть дело с мёртвой точки.

— Излагай!

— Ты вешаешь на меня записывающее устройство, а я иду к Петьке и вытрясываю из него всё что он знает. Мне он всё выложит. У меня рычагов много, могу с работы уволить, могу просто физиономию начистить!

— Ага, нос начистишь, а показания будут не действительные, так даны под угрозой физической расправы.

— А если не под угрозой, а во время расправы?

— Тем более. Но идея не плохая. Мне надо разрешение получить на операцию и на оборудование. А ты пока подумай. Надо похитрее как то зайти, желательно без кулаков.

— Желательно без кулаков! А если чешутся?

— Тогда всё запиши, оборудование выключи и почеши, но так, что бы следов ни осталось!

— Током что ли?

— Ремнём по заднице! На правах старшего брата! Будем надеяться, на суде он постесняется показывать свой зад.

— Ладно понял, до завтра успеешь с бумажками?

— Постараюсь. Вечером от звонюсь.

Тем временем я закончила своё творение. С одной стороны картинка выстроилась очень чёткая, кто где был, и что делал, но в то же время я ни на миг не приблизилась к разгадке. Вечером приехал Патрушев с продуктами и конвертами. Я приготовила ужин и зачитала ему свои показания. Запечатала в конверт, потом в пакет и засунула во внутренний карман пиджака Сергея.

— Я так ни чего и не придумала. Вздохнула я. У меня с мотивами напряжёнка. Кому выгодна смерть Амалии? Полный бред! Может у нас в городе завёлся маньяк? Моему единственному подозреваемому Петру, от смерти Амалии ни горячо и не холодно. Ясно одно, что покушение было не спланированно заранее, а так сказать экспромт. Кто-то решил воспользоваться нашим скандалом, возможно, не успел до конца продумать последствия. Или вообще надо копать со стороны семейства Скрупко. Наверняка, у них своих скелетов в шкафу хватает. В любом случае от сюда я не могу действовать. Грустно констатировала я. Сергей рассмеялся.