Джейн Морни - Корабельная медсестра

Сестра Мак Манус как-то странно на нее поглядела. – А разве он вам не говорил? – сказала она. Сердце Гейл провалилось вниз, как скоростной лифт. – Я полагаю, что теперь об этом можно рассказать – после того, как он принял решение, – продолжала она. – Доктора Бретта срочно вызывают на операцию в Мельбурнской Клинической Больнице – очень тонкую операцию, которую он может произвести лучше, чем большинство врачей.

– Доктор Бретт? Я думала, он избегает оперировать. – Гейл вспомнила, что как-то он говорил ей об этом. – Довольно долго так и было, к сожалению. В свое время он мог стать одним из самых знаменитых наших хирургов среди специалистов по мозгу. Он был, без преувеличения, блестящий хирург.

– Доктор Бретт? – переспросила пораженная Гейл и, затаив дыхание, стала слушать грустный рассказ сестры Мак Манус.

Пациентка умерла на столе. Это была не его вина. Операция уже не спасала положения, и пациентка все равно бы умерла. Она выбрала минимальный шанс, который ей давала операция. Грэхем Бретт принял все это так близко к сердцу, что отменил все операции и ушел работать на судно, где от него редко требовалось бы делать хирургические операции.

– Я искренне рада, что он согласился взять этот случай в Мельбурне, – закончила – сестра. – Успешная операция, а я не сомневаюсь в том, что она будет успешной, вернет ему веру в свои силы и восстановит в нем то, что было разрушено.

Трагическая история подействовала на Гейл. Но при этом ей стало немного легче – ведь это совсем другое дело, чем если бы он оставался на берегу, чтобы быть с Бэрри. Из дальнейших расспросов она узнала от сестры Мак Манус, что давний коллега Бретта, практикующий в Мельбурне, написал ему в Порт-Саид, умоляя согласиться сделать очень специфическую операцию его жене. Между судном и главным управлением компании начался оживленный обмен телеграммами и разговорами по рации, в результате было решено обеспечить в Мельбурне замену для главного врача «Юджинии».

Они шли по упругому желтому песку. Гейл спросила:

– Сестра, эта операция – он тогда оперировал девушку, с которой был помолвлен? Сестра Мак Манус посмотрела на нее с интересом. – Так он вам рассказывал? – Он однажды упомянул девушку – девушку, которая умерла. – Да, это она, – сестра Мак Манус тяжело вздохнула. – Это полностью изменило его жизнь. Я молю Бога, чтобы в этот раз все прошло удачно. Вера в него его друга, конечно, должна помочь. А когда он вернется к настоящей работе, то, я думаю, он сможет по кусочкам восстановить свою разрушенную карьеру.

Они сидели в тени большого пляжного зонта, каждая погруженная в свои собственные мысли, пока сестра Мак Манус не решила, что они должны хотя бы мимоходом глянуть на гостиницу Гэлл Фэйс – очень популярное среди туристов место. Они могут выпить там чаю перед возвращением на корабль.

Они вернулись в Коломбо на такси и скоро уже были в оживленном вестибюле огромной гостиницы. Помещение было наполнено жужжанием больших вентиляторов под потолком, голосами людей, говорящих на разных языках и звоном кубиков льда в стаканах.

Решив выпить чаю в относительной тишине и покое гостиничной террасы, они прошли через ресторанный зал, приготовленный для ужина и танцев. Именно сюда, скорее всего, пойдет вечером Грэхем Бретт.

Будет ли с ним Бэрри? Ее сердце опять защемила тоска. Кто же еще кроме Бэрри, может оказаться здесь вместе с ним?

ГЛАВА 11

Последующие несколько дней не случилось ничего примечательного. По-прежнему стояла невыносимая жара. Гейл постоянно возвращалась в уме к тому разговору с сестрой Мак Манус и все ждала, может быть, Бретт сам расскажет ей о своем намерении покинуть корабль в Мельбурне. Доктор в общении с Гейл был очень официален и подчеркнуто вежлив. Никакого намека на дружелюбие и расположенность. Иногда, страдая от этой бездушной вежливости, Гейл чувствовала, что готова потребовать от него объяснения тем непонятным вещам, которые он наговорил ей в ту ночь. Но на работе все время кто-нибудь мешал, да ей и не хватало смелости, чтобы обратиться к нему с подобным требованием.

Наконец «Юджиния» вошла в широты с умеренным климатом. Жара спала, солнце светило по-прежнему ярко, но уже не испепеляло своими лучами. Корабль заметно оживился. Пассажиры уже не валялись целыми днями в защищенных от солнца местах, хватая ртом воздух, как выброшенные на берег рыбы. Они стали появляться на игровой площадке; возобновилась танцы по вечерам.

Для Гейл, однако, эта перемена не принесла большого облегчения. Она называла себя сумасшедшей за то, что переживает за человека, который ее так мало уважает и низко ценит. Но перестать беспокоиться за Грэма Гейл не могла – она чувствовала себя виноватой за то, что своим молчанием способствует обману. Но роль доносчицы ее отталкивала. Кроме того она помнила угрозы Бэрри насчет Пипа и матери.

Гарри Мэтьюсон тоже тревожил ее. Гейл надеялась, что Бэрри получила урок и теперь не даст Гарри застать ее где-нибудь одну и устроить сцену.

Сам Гарри выглядел несчастней обычного и Гейл временами даже бывало стыдно оттого, что она избегает его. Но он все чаще бывал навеселе после ужина и Гейл вовсе не улыбалась перспектива успокаивать полупьяного молодого человека с его непредсказуемыми вспышками ярости.

Теперь ей приходилось брать с собой на вечернюю прогулку по носовой палубе кого-нибудь из подруг. Как-то раз не найдя никого, с кем она могла бы побыть на палубе, Гейл вернулась в свою каюту и решила сесть за письмо к матери.

Она вывела «Мама, дорогая, « и думала, как ей начать письмо, но мысли ее отвлеклись. Гейл сидела, глубоко задумавшись, с ручкой в руке, когда с мостика донесся звон колокола. Вскоре она почувствовала какое-то изменение в движении корабля. Странные звуки доносились с палубы – топот ног и возбужденные крики.

Гейл открыла дверь.

– Человек за бортом! – сказал ей кто-то, пробегая по коридору.

– Мы остановились. – Гейл последовала за остальными на палубу и протиснулась сквозь толпу поближе к поручням. Мощный прожектор шарил по воде, освещая спасательный буй и маленькую лодку, рыщущую около корабля. Из разговоров в толпе до слуха Гейл несколько раз донеслось слово «акула». Она вздрогнула. Ей стали мерещиться зловещие треугольники плавников, рассекающие воду около того места, где шли поиски.

Она почему-то сразу подумала о Гарри Мэтьюсоне. Гарри или Бэрри! Но с какой стати это должен быть кто-то из них, при том, что на корабле шестьсот человек команды и полторы тысячи пассажиров?

Тут Гейл пришло в голову, что может понадобиться ее помощь. Если миссия этой маленькой лодки завершится успешно, то у нее появится работа. Она пошла в лазарет, где Эни >Даунинг уже наполняла горячей водой грелки.