Кейт Уайт - Не верь глазам своим

Как сказал Андрей, квартира Кати находится на улице, параллельной Брайтон-Бич-авеню. Я дошла до первого перекрестка и посмотрела направо. В самом конце улицы за зданиями виднелось только небо, значит, там Атлантический океан, и Брайтуотер-Корт тоже в том направлении.

Я повернула направо, на улицу низких домов из красного кирпича оттенка засохшего пятна крови. По обе стороны дороги стояли машины, но людей там было мало: двое мужчин отчаянно жестикулировали, заходя в здание, да старушка еле передвигалась с тележкой для покупок. Когда я достигла конца улицы, там висел указатель. Я действительно попала на Брайтуотер-Корт. Не зная, куда идти дальше, я свернула налево и только через квартал поняла, что пошла не туда. Пришлось возвращаться и пилить в противоположном направлении. Садилось солнце, и улица казалась подозрительно тихой после суматохи Брайтон-Бич-авеню. Издалека доносился приглушенный гул машин и шум прибоя Атлантического океана, который раскинулся за домами в конце улицы, вне поля зрения. Все казалось таким чужим, даже не верилось, что я нахожусь в нескольких милях от Манхэттена.

Дом с адресом, что дал мне Андрей, стоял напротив заднего входа в ресторан. Обеды с видом на океан. Семиэтажное здание из кирпича, как и все вокруг, начиналось с подъезда, покрытого грязно-желтой штукатуркой. Когда я открыла стеклянную дверь, меня чуть не сбило с ног запахом варева из капусты. Я нашла имя Витальев и нажала кнопку звонка. Подождала и повторила попытку. Тишина. О Боже, только не говорите мне, что я проделала такой путь напрасно. Я уже начала рыться в сумочке в поиске сотового, как из аппарата внутренней связи раздался мужской голос и спросил, кто я.

— Это Бейли Уэггинс, — ответила я.

— Поднимайтесь на четвертый этаж, — сказал он.

Дверь в подъезд открылась, я взглянула через плечо. По другую сторону улицы, у заднего входа в ресторан, под знаком парковки для персонала стояли двое мужчин.

Лифт был того древнего образца, что скрипят каждые пять секунд и двигаются со скоростью гиппопотама. Андрей — мужчина за тридцать, метр восемьдесят ростом, с темными, коротко стриженными, лоснящимися волосами — открыл дверь в квартиру и пригласил меня пройти в крошечную прихожую. На нем были черные штаны и футболка, из-под которой выглядывали мускулистые руки желтовато-белого цвета, как у старого холодильника. На шее висела цепочка с большим золотым крестиком.

— Добрый вечер, — сказал он. — Катя в гостиной. Следуйте за мной. — Его акцент оказался не столь уж ярко выраженным.

Андрей провел меня в небольшую гостиную, которая зрительно уменьшалась из-за непомерно громоздкой мебели, стоявшей подобно пасущемуся табуну буйволов. Огромный диван шоколадного цвета окружали два кресла и высокий комод из красного дерева времен моей бабушки. В комнате стоял затхлый запах сигарет и вареной капусты — то ли из собственной кухни, то ли хлынувший из коридора.

Катя свернулась калачиком в углу дивана, по пояс накрывшись зеленым одеялом. Она выглядела совсем иначе, чем я ее запомнила, видимо, потому, что теперь на ней не было синей униформы и русые волосы, подобранные вверх, свисали, окаймляя лицо. У нее был по-прежнему слегка ошарашенный вид, и я подумала, не страдает ли она осложнениями после сотрясения.

— Спасибо, что приняли меня, Катя, — сказала я, подойдя к ней ближе.

— Не за что, — ответила она со слабой улыбкой. Я едва расслышала ее слова из-за гула оконного кондиционера. — Спасибо вам за помощь.

— Я не так много смогла сделать.

— Когда вы позвонили, я не догадался, что вы та самая женщина, которая спасла мою сестру, — раздался голос Андрея за спиной. — Я вам очень-очень благодарен. Присаживайтесь. Хотите чаю?

— Нет, спасибо, — отказалась я, опустившись на край кресла. — Я буквально на минуту.

— Так вы расследуете преступление для владельца журнала? — решил уточнить Андрей, заняв другое кресло, так что мы оба смотрели на диван.

— Что-то вроде того. Я собираюсь писать для журнала очерк. Мы, понимаете ли, должны осветить происшествие. — Я развернулась прямо к Кате, чтобы Андрей не вел всю беседу за нее. — Как вы себя чувствуете, Катя? — спросила я. — Вам накладывали швы?

— Нет, — ответила она и инстинктивно коснулась поврежденного места. — До сих пор болит. И постоянно кружится голова.

— Мы с вами уже говорили во вторник, и все же не могли бы вы рассказать о случившемся еще раз, с самого начала?

Катя недовольно вздохнула. Очевидно, ее просили об этом уже сотню раз.

— Я пытаюсь вспомнить, но это очень сложно.

— Вы пошли убирать кабинет Моны Ходжес, так? Тележка осталась снаружи.

— Я начала с приемной, где сидят помощницы. Затем услышала шум в самом кабинете.

— Там горел свет, верно?

— Что?

— У Моны горел свет.

— Да, но я не подумала, что она у себя. Миссис Ходжес никогда не выключала свет, никогда. — В голосе Кати звучало раздражение. Очевидно, она не собиралась прощать Моне халатность, даже когда та умерла.

— И что было потом? После того как вы услышали шум?

— Я заглянула в кабинет и увидела ее на полу. Зашла внутрь и тотчас почувствовала боль на темечке. Кто-то стоял за дверью. Я упала на колени, схватилась за голову, а преступник ускользнул.

— Вы его видели, хотя бы уголком глаза?

— Нет, я его не видела. А когда поднялась, его уже не было.

— Вы говорите «его». Считаете, это был мужчина?

— Я не уверена.

Она замолчала, приоткрыв рот, и напряглась, словно хотела что-то сказать. Я вытянула шею.

— Вы пытаетесь что-то вспомнить? — спросила я.

— Да, есть одна деталь, — тихо произнесла она. — Не такая уж важная.

— Какая?

— Я, кажется, почувствовала прикосновение рукава одежды. Это был длинный рукав.

— Длинный рукав рубашки?

— Да.

— Какой у вас рост?

— Метр шестьдесят четыре. А вам зачем?

— Судя по траектории удара, преступник был выше вас.

— Не знаю, — сказала она и отчаянно затрясла головой. — Не знаю, какого он роста.

— Моя сестра еще не выздоровела, — вмешался Андрей. — Не следует более беспокоить ее.

— Только один вопрос. Что было после того, как вы поднялись?

— Я хотела позвать на помощь — для себя и миссис Ходжес. Вышла из кабинета, но тут все поплыло перед глазами.

— Вы никого не видели в тот момент?

— Нет, никого, — сказала она, покачав головой. Затем уставилась на меня: — Кроме вас, конечно.

— Что ж, — произнесла я. — Рада была помочь вам.

Андрей поднялся, давая понять, что беседа закончена. Я подошла к дивану и протянула Кате руку. Она сначала вздрогнула, но затем вяло ее пожала.