Меган Куин - Покаяние. История Кейса Хейвуда

схватил один и закинул себе в рот, не беспокоясь о жаре, исходящем от него, поскольку у

меня практически стальной рот. Я проглотил и сказал, – Не плохо.

– Ну, было отвратительно наблюдать за едой самца.

– Еда самца? – переспросил я. Я смотрел, как она взяла шарик и, используя

вилку, надломила его. Пар растворялся в воздухе.

– Ты вообще жевал?

– Да, конечно жевал. Достаточно пару раз прожевать, чтобы отправить его вниз

по пищеводу.

Я схватил еще один и закинул его в рот, быстро проделывая с ним то же самое.

На тарелке было четыре шарика, поэтому последние были для Лайлы. Довольный, я

откинулся на спинку и наблюдал, как она ест.

В недоумении, она покачала головой на меня, а потом положила оставшуюся

колбаску себе в рот. Она заметно боролась с ее размером и жаром, а ее глаза увлажнились,

поскольку она пыталась охладить колбаску, дыша через рот и запивая водой. Она открыла

для меня рот и сказала:

– Та–да!

Я огляделся, потом наклонился вперед.

– Я должен похлопать?

– Лучше тебе нафиг похлопать. Это была пытка.

Усмехнувшись, я медленно поаплодировал ей, пока она кланялась размахивая

рукой в благодарность.

– Лучшая кровяная колбаса та, которая в виде сосиски, которую надо вытягивать,

а после того, как она кончается, то выглядит как использованный презерватив, вся

сморщенная и мерзкая.

– Да, люблю, когда моя еда в конце похожа на использованный презерватив.

Довольно аппетитно, – ответил я, когда она наколола оставшуюся колбаску на вилку.

– А кому нет? – усмехнулась она.

Наши главные блюда принесли вскоре после этого, и мы болтали обо всяких

пустяках, пока обсасывали головы наших лангустов и наслаждались традиционным рисом

и фасолью. Очевидно, что Лайла использовала свою еду, чтобы соблазнить меня, тем, как

посасывала лангуста и стонала от его Каджунского вкуса. Сказать, что это не произвело на

меня впечатления, станет ложью. От каждого облизывания пальцев и дьявольского взгляда

в глазах, я становился твердым за секунду. Ее розовые губки блестели, а щеки впадали,

когда она сосала, напоминая мне, на что ее губы способны.

Я никогда так не возбуждался во время еды.

– Ты молчалив, – сказала она, снова облизывая свои пальцы.

Откашлявшись и поерзав на месте, я ответил:

– Никогда не видел, чтобы кто–то превращал поедание лангуста в сексуальное

представление.

– Отлично, ты заметил, – она улыбнулась. – Я боялась, что ты не обратишь

внимания.

– Вот почему ты капнула соусом на свою грудь? – спросил я, вспоминая, как она

притворилась, что это случайность, хотя чертовски точно знала, что это не так.

– Конечно. Сработало?

Я вытер руки об салфетку, потом откинулся на стуле.

– А как думаешь?

– Думаю, если проведу рукой по твоим джинсам, то буду очень рада тому, что

обнаружу.

Она толкнулась грудью вперед, демонстрируя ее рядом со своей тарелкой, и

схватила меня за бедро под столом. Ощущение ее руки было как электрошок, запуская мое

тело. Ощущение чертовски замечательное.

– Не начинай того, что не сможешь закончить, – предупредил я.

– Я всегда заканчиваю, – подмигнула она и отстранилась.

После того, как заплатил и допил воду, я встал и ждал, пока Лайла тоже встанет,

но она просто сидела на своем стуле и смотрела на меня.

– Что происходит? – спросил я, интересуясь, почему она не двигается. – Хочешь

десерт или что–то еще?

– Такой романтичный, – поддразнила она и протянула руку.

– Что? – спросил я, глядя на нее.

– Держаться за руки – это часть свидания, Кейс. Давай, возьми мою руку. Это не

больно.

Только она не знала, что держание за руки, которое было у нас раньше, нанесло

непоправимый ущерб моей душе. Прогулка по Французскому кварталу за руки

определенно причинит больше боли, потому что я знал, чертовски точно, что захочу

большего, после сегодняшнего вечера.

– Давай же, – подбодрила она.

Сделав глубокий вдох, я схватил ее за руку, поддаваясь ее маленькой просьбе. Ее

рука идеально поместилась в моей, и снова, наши пальцы переплелись. Наши ладони

соприкасались, и тепло ее руки проносилось вверх по моей прямо в сердце, медленно

растапливая небольшую часть моей темной души, которую я создал.

– Куда теперь? – спросил я, проходя с ней через двери на мощеные улицы

Квартала. – Мне отвезти тебя домой?

– Что это за свидание тогда такое? – спросила она, оскорбленная тем, что я даже

предположил подобное. – Пошли по магазинам.

Я застонал.

– По магазинам?

– Ты вообще ходил здесь в переполненные туристами магазины? У них лучшие

товары.

– Я пытаюсь избегать любое место, кишащее туристами, – ответил я, когда она

прижалась ко мне сбоку. Мне стало комфортно. Странное чувство.

– Будет весело. Пошли.

Ее энтузиазм и зажигательное настроение были заразительны, поэтому я

позволил ей тащить меня по переполненным улицам в сердце Квартала, где

приветствовалось распитие алкоголя в общественных местах и уличные артисты

выступали для толпы.

– Мне нравится это здесь, – оглядываясь, сказала Лайла. – Где еще ты найдешь

столько чудаков?

– Чудаки – мягко сказано, – сказал я, пока разглядывал дамочку, на которой было

платье из крышек от бутылок, ее соски едва прикрыты.

– Ты прожил здесь всю жизнь. Ты не можешь говорить, что тебе не нравится это.

Мне нравится жить в Новом Орлеане. Взросление здесь – мечта подростка. Здесь

всегда было чем заняться, что увидеть, где попасть в неприятности. Я научился драться

здесь, узнал о французской культуре, о джазе и музыке зидеко (зидеко – стиль афро–

американской танцевальной музыки). Я дружил здесь, но моя любовь к городу немного

умерла в тот день, когда он отвернулся от меня.

Я был городским героем, парнем, которому подавали бесплатную выпивку, когда

он приходил, парень, которого останавливали на улице, чтобы пожать руку, как

представителю Нового Орлеана, но все изменилось в ту минуту, когда сми узнали о моем

якобы пристрастии к стероидам.

Пристрастие к стероидам. Только от одного понятия меня передергивает.

Никогда ничего не давалось мне легко в жизни. Я надрывал задницу, чтобы получить все,

что заработал, и единственная оплошность судейства оставила темное пятно на моем

имени.

Напряжение накатывало на меня, и Лайла сразу же заметила это.