Эрика Спиндлер - Да или нет?

Взяв щетку, она начала расчесывать волосы. Неизвестно почему, но они с Джеком пробудили огромный интерес зрителей. Те или возненавидели, или полюбили одного из них и зациклились на том, что ведущие кинообозрения должны сблизиться. Они решили, что Джек и Джилл идеально подходят друг другу.

Она тоже так думала. Когда-то.

Джилл швырнула щетку на столик и встала, возмутившись своим мыслям и своей слабости. Паблисити было частью ее работы. Как и их с Джеком совместные появления на публике. Пройдя через гримерную, она вышла в коридор. Она будет участвовать в рекламной кампании, и охотно — если только это не будет вредить Ребекке или ставить под угрозу ее шансы получить опеку над дочерью.

— Привет, Джилли!

Она вздрогнула от неожиданности, только сейчас заметив Джека. Он шел по коридору, направляясь в ее сторону. Руки он засунул в передние карманы брюк, под мышкой у него торчала газета.

— Привет! — Она всмотрелась в его лицо. — Я думала, ты уже ушел.

— А я уже ушел. А потом увидел вот это и вернулся. — Он протянул ей газету. — Мы опять попали в колонку светской хроники.

Джилл посмотрела газету, которую Джек уже развернул так, чтобы заметка оказалась снаружи. Там была и фотография, которую сделали на открытии нового кинозала в торговом комплексе. Она закусила нижнюю губу. Они присутствовали на открытии ради рекламы, и Джек вел себя крайне театрально: встал перед ней на колено, чтобы поцеловать ее руку, играя роль пылкого влюбленного.

У нее заалели щеки. Зрители были в восторге. Дана и администрация телеканала были довольны. Джек, похоже, тоже наслаждался всеобщим вниманием: он был словно рожден для славы.

А Джилл чувствовала себя неловко и неуверенно. Она не могла управлять своими эмоциями, когда рядом находился Джек, и ей это было страшно неприятно. К тому же ей было неприятно сознавать, что они своим поведением вводят в заблуждение многочисленных телезрителей.

Джек же, судя по всему, относился к происходящему спокойно.

— Почитай подпись.

Она подняла взгляд на Джека, потом перевела его на подпись.

Репортер узнал, что они с Джеком когда-то были любовниками.

У нее оборвалось сердце. Видел ли эту газету Питер? Ее охватила паника. Если видел, то он придет в настоящее бешенство. И его гордость будет ущемлена. Джилл достаточно хорошо его знала, чтобы в этом не сомневаться. Не усомнилась она и в том, что Питер попробует обернуть это против нее. Он ненавидит Джека. Он почти патологически ревновал ее к нему, еще когда они только поженились, отказываясь верить ее клятвам, что она больше не любит своего бывшего возлюбленного.

Но не послужит ли это фото против нее на суде?

— С тобой все в порядке?

Она пожала плечами.

— Конечно.

Но ей не удалось его обмануть. Он поймал ее руки и внимательно всмотрелся в ее лицо. Джилл постаралась не показать, как она расстроена и испугана, но по его лицу поняла, что это ей нисколько не удалось.

— Ничего страшного не произошло, Джилли, — мягко сказал он. — Ну и что, если люди будут знать, что когда-то мы были любовниками? Такое в жизни часто случается.

— Дело не во мне и не в том, что я думаю. Это… — Она с трудом сглотнула, пытаясь справиться со слезами, которые ее душили и могли вот-вот хлынуть из глаз. — Не важно. Мне пора.

Она попыталась высвободить руки, но Джек сжал их сильнее.

— Будь со мной откровенна, Джилл. Здесь кроется что-то более серьезное, чем просто подпись под газетной фотографией. В чем дело?

Она помедлила.

— Дело в Питере. Он недавно мне звонил и был в ярости из-за развернутой рекламы. Он считает, что это вредит Ребекке, и говорит, что он… воспользуется этим против меня.

Джек разразился проклятиями.

— Ну и подонок! Единственное, что может повредить Ребекке, так это его решение судиться с тобой из-за опеки.

— Мой адвокат говорит, что, по его мнению, моя известность не повлияет на решение судьи, но я не могу не тревожиться. — Она снова встретилась с ним взглядом. — А что, если повлияет? Я боюсь, Джек!

Снова чертыхнувшись, на этот раз негромко, он притянул ее к себе.

— Знаю, малышка. Но все будет хорошо.

— Хотела бы я быть в этом уверенной! Но я слишком хорошо знаю Питера.

Он погладил ее по голове.

— Я могу с ним поговорить. Может быть, он…

— Нет! — Джилл быстро подняла голову. — Не связывайся с Питером. Не знаю, что он может сделать, если вы двое вдруг встретитесь лицом к лицу.

Джек нахмурился.

— Почему? Он со мной даже не знаком.

— Не важно. — Она покачала головой. — Просто пообещай мне, что не станешь с ним встречаться. Пожалуйста!

Джек взял ее за плечи.

— Только если ты объяснишь мне, в чем дело.

Джилл поняла, что он говорит серьезно, и, прерывисто вздохнув, сказала:

— Питер винит тебя, мое чувство к тебе, в том, что наш брак распался.

— Но это же безумие! Мы с тобой расстались прежде, чем ты с ним познакомилась. Я впервые встретился с тобой всего несколько недель тому назад.

— Он этому не верит. Он всегда ревновал к тебе. Он обвинял меня в том, что я с тобой встречалась, пока мы были женаты. — Джилл сжала руки. — А когда я доказала ему, что не изменяла, он обвинил меня в том, что я все еще… люблю тебя. Вот почему он со мной развелся.

Джек в изумлении разжал руки.

Она секунду смотрела на него, потом отвела взгляд.

— И эта рекламная кампания… подтверждает то, в чем он и так был уверен, Я так боюсь, как бы он чего-то не сделал! Как бы этим не воспользовался против меня.

— Что я могу сделать?

— Ничего. — Она со вздохом покачала головой. — Мне пора идти, меня ждет Ребекка.

Повернувшись, Джилл поспешно пошла по коридору, ощущая на себе пристальный взгляд Джека.

7

Солнечные лучи врывались в окно спальни Джека, создавая островки света на его постели. Реальность начала оттеснять его сон, отодвигая мир грез. Джек со стоном спрятал голову под подушку. Ему снился приятный сон — слишком приятный, чтобы добровольно променять его на будничную реальность.

Джек снова застонал, стараясь удержать сон — такой несбыточный и чудесный. Но тот от него ускользал, и, негромко чертыхнувшись, Джек отбросил подушку и сел в кровати. Зевая, он потянулся, наслаждаясь ясным солнечным днем. В доме стояла гулкая тишина. Тишина и одиночество царили в его жилище. Не доносилось ни запаха свежесваренного кофе, ни пригоревшего тоста. Не хлопали двери, не звенели детские голоса. И на краю постели не сидела Джилл, улыбаясь ему так, словно его пробуждение — большая радость для нее.