Барбара Брэдфорд - Удержать мечту. Книга 2

Присяжные сблизили головы, несколько секунд переговаривались приглушенными голосами, и наконец аккуратный молодой человек при явной поддержке остальных обратился к коронеру.

– Мы все согласны с вами, сэр. Как и вы, мы полагаем, что все произошло именно так.

Расправив плечи и распрямив спину, коронер объявил: – В качестве коронера, председательствующего в Суде коронера графства Корк, я обязан объявить вердикт: Минерва Гвендолен Стэндиш, графиня Дунвейл, покончила жизнь самоубийством, находясь в невменяемом состоянии и под влиянием алкоголя и барбитуратов.

На минуту в зале установилась полная тишина, а затем по помещению прошелестел взволнованный шепот, Дэзи похлопала Эдвину по руке и, подавшись вперед, взглянула на Джона Кроуфорда. Тот слабо улыбнулся и кивнул. Дэзи на миг задержала взгляд на Энтони, сидевшем неподвижно как статуя, с ошарашенным видом, словно не веря происходящему. Чувство печали и жалости переполнили Дэзи. Он так надеялся, что смерть Мин окажется результатом несчастного случая.

Дэзи встала, помогла подняться рыдающей Эдвине и проводила ее в коридор. Бриджит О'Доннелл догнала их.

– Мне очень жаль, ваша светлость, – прошептала экономка.

Эдвина повернулась, смерила ее негодующим взглядом и, не произнеся ни слова, покачала головой. А Бриджит тем временем продолжала:

– Я не могла не сказать того, что сказала насчет леди Дунвейл, потому что… – тут она на миг запнулась, но твердо закончила: – потому что это – правда.

Дэзи посмотрела на нее и вдруг подумала: «Нет, неправда!» Она сама поразилась своей догадке, но тут же отогнала от себя нелепую мысль, что Бриджит О'Доннелл солгала. Однако сомнение, раз зародившись, не покинуло ее навсегда, и долго еще Дэзи обращалась в воспоминаниях к показаниям экономки.

Эдвина покачнулась, и все внимание Дэзи вновь переключилось на ее сводную сестру.

– Эдвина, дорогая, присядь, – заботливо шепнула Дэзи и подвела ее к лавке.

Бриджит тоже поспешила к ней:

– Я сейчас принесу вам воды, ваша светлость.

– Нет! – воскликнула Эдвина. – Я ничего от вас не хочу.

Резкость ее тона, казалось, поразила Бриджит, и она неуверенно отступила назад.

– Но, ваша светлость… – начала она и вдруг запнулась.

Не обращая на нее больше внимания, Эдвина открыла сумочку, достала пудру, попудрила свой покрасневший нос и испещренное следами слез лицо. Бриджит по-прежнему не сводила с Эдвины недоуменного взгляда, затем она придвинулась поближе к двери, ведущей в зал суда. Увидев Майкла Ламона, экономка поспешила к нему.

– Ты нормально себя чувствуешь, Эдвина? – голосом, преисполненным заботы, спросила Дэзи.

Ответа не последовало. Она встала и твердо поглядела в лицо сводной сестры. Дэзи показалось, что буквально за последние несколько секунд невообразимая перемена произошла с ней. Лицо Эдвины преисполнилось выражением собственного достоинства, и ее осанка стала поистине королевской.

Наконец, она заговорила, и голос ее звучал отчетливо и непривычно четко:

– Я только что вспомнила, кто я такая. Я дочь Эммы Харт, а мой сын – ее внук. Следовательно, мы сделаны из более твердого материала, чем многие могут подумать. Пора мне уже дать это понять всем окружающим. А еще – хватит мне жалеть себя.

Теплая улыбка осветила удивленное лицо Дэзи. Она взяла Эдвину за руку.

– Добро пожаловать в нашу семью, – прошептала она.

Глава 28

У Миранды О'Нил от смеха слезы выступили на глазах. Через несколько секунд, придя в себя, она смахнула их кончиками пальцев.

– Честно говоря, Пола, в жизни я не слышала подобного бреда.

– Ты подтверждаешь мои подозрения, – отозвалась Пола – Я так и думала, что Сара мне наврала.

Мерри достала из сумочки салфетку и высморкалась.

– Наврала – слишком сильное слово. Скажем так – она слишком уж исказила факты. Или, используя одно из любимых выражений дедушки, она подогнала истину под свои цели.

– Так что же на самом деле произошло на Барбадосе? – настаивала Пола – По ее словам, она работала там, как раб на галерах.

– Ерунда. Ей здорово помогали две девушки из местных, которых я наняла, и та молодая женщина, что будет управляющей салоном. – Мерри пересела на диван, расположенный у окна кабинета Полы в супермаркете в Лидсе.

Пола проводила ее глазами и отметила, что давно Миранда не выглядела так хорошо. Под карибским солнцем она загорела, и ее обычно бледное веснушчатое лицо приобрело здоровый, очень шедший ей цвет. Длинное платье необычного желтоватого оттенка удачно гармонировало с ее блестящими медно-рыжими волосами, а ее коричнево-желтые глаза казались сегодня скорее золотистыми, чем карими. Глядя на них, Поле невольно пришло на ум сравнение с осенними листьями в ее саду в Лонг Медоу. Все в Мерри – и волосы, и глаза, и цвет лица, и цветовая гамма ее одежды – вызывало в памяти осеннее буйство красок.

Раскинувшись на диване, Миранда пояснила:

– С первой минуты Сара явно пыталась тянуть одеяло на себя, вела себя свысока, надменно и даже покровительственно. Я предложила посильную помощь, но она фактически указала мне на дверь, заявив, что справится сама. Честно говоря, я даже растерялась, ведь раньше она почти не занималась организацией салонов. Но я решила не вмешиваться. – Каштановые брови сошлись на переносице, выразительные черты лица сложились в раздражительную гримаску. – Она не хотела со мной иметь никаких дел, Пола, вот в чем суть. У меня и правда хватало забот, но не настолько, чтобы несколько раз в день не справиться по телефону, как у нее идут дела. И каждый вечер я забегала проведать, что творится в салоне. – Миранда в упор посмотрела на Полу своими широко расставленными глазами, в которых читался вопрос: «Ведь ты знала, конечно, что там за все отвечала я?»

– Да я подняла эту тему только потому, что Сара подняла такой шум из-за якобы проделанной ею тяжелой работы. Еще она пожаловалась, что О'Нилы устроили ей обструкцию.

– А это уж настоящая ложь! – еще больше возмутилась Миранда. – И отец, и Шейн множество раз заходили в салон, и она получала приглашения на все без исключения торжества. – Миранда опустила глаза, задумалась, потом вновь взглянула на Полу. – Ну, возможно, ей действительно было не слишком весело. Вела себя она как-то странно. Похоже, она решила, будто Шейн обязан не отлучаться от нее ни на шаг, всюду таскать ее с собой и оказывать ей постоянные знаки внимания. Шейн проявлял большое терпение и почтительность, насколько ему позволяли обстоятельства – но, в конце концов, отель ведь отнимал у него массу времени и сил. Мы все работали, между прочим.

– Не сомневаюсь, – ответила Пола. – И я вообще-то не обратила особого внимания на ее рассказ… но должна признаться, сперва я несколько растерялась. И какой смысл Саре врать мне? Ведь она не могла не понимать, что я в конечном итоге узнаю от тебя правду.