Доминик Дьен - Мод навсегда

Я, нижеподписавшийся, доктор Эрик Ружмон, врач-интерн, дежуривший в службе «SOS – вызов врачей на дом» в ночь с понедельника, 4 июня, на вторник, 5 июня, 2001 года, засвидетельствовал сегодня в… – Он посмотрел на часы: была половина четвертого – …три часа пятнадцать минут смерть госпожи… – Он взял паспорт. На фотографии лицо женщины было более округлым, а зеленые глаза более яркими… – Я почувствовал нечто странное, что трудно выразить словами. Но, знаете, в подобные моменты раздумывать бывает некогда! – Осознав, что муж девушки стоит рядом с ним, он продолжил писать… госпожи Мод Прат, месторождения: Париж, Тринадцатый округ… от обширного инфаркта… Патологии, обусловившие летальный исход… Стоило ли в этой графе поставить прочерк? Он даже еще не расспросил мужа.

– Скажите, ваша супруга страдала сердечнососудистыми заболеваниями?

– Нет.

– Наблюдалась ли она у врача в связи с патологией…

– Нет. Она была совершенно здорова.

– Понимаю…

Ружмон на минуту задумался… Он не должен был поддаваться этому мужчине. В конце концов, врач здесь он! Он продолжил более уверенным тоном:

– Употребляла ли ваша супруга регулярно или эпизодически такие химические вещества, как героин или кокаин?

Тут мужчина вздрогнул, и я сказал себе, что попал в десяточку. Я был доволен: врачу всегда важно найти объяснение» Но я совершил большую ошибку – хотя откуда мне было знать, – пожалев его. Если бы мужчина встал в позу и принялся все отрицать, я бы наверняка поступил иначе. Но тут...

– Стоит ли чернить ее память?… Теперь, когда она умерла? Доктор, прошу вас! – Он опустился на колени. – Мод, любовь моей жизни, ты же обещала!.. Вы понимаете меня, доктор? Ааааа! Ааааа! – Рыдания сотрясали его. – Это все по моей вине!

Я хотел избавить его от неприятной процедуры вскрытия тела. Дернуло же меня! Я больше не задавал вопросов и дописал заключение. И, как последний идиот, поставил прочерк. Патологии, обусловившие летальный исход: нет!

Вот и все. Я вколол мужчине 5 мг транксена и позвонил в морг при больнице Некер.

Успокоительное начало действовать. Ружмон сел на стул и обвел комнату взглядом. В ней не хватало чего-то женского. Была ли эта пара счастлива? Одежда девушки валялась на полу. Ружмон заметил туфлю. Каблуки были настолько стоптаны, что он сказал себе: «Удивительно, но обувь выглядит такой бедной по сравнению со всем остальным!» Вспомнив про деньги, Ружмон вдруг подумал, что не сможет оставить счет за свои услуги, даже если деликатно положит его на столик у изголовья кровати. Он принялся размышлять о том, люди каких профессий не всегда получают плату за свою работу, но очень скоро его воображение иссякло. Он придумал лишь «кюре» и «волонтер», но ведь, строго говоря, это не совсем профессии, разве не так?

Санитары из морга приехали через час. Они положили тело в пластиковый мешок и резким движением застегнули молнию. Санитары также забрали заключение о смерти, оставив ему в обмен некое подобие расписки о приемке. С выносом тела возникли трудности, так как слишком узкая лестничная клетка не позволяла использовать носилки.

…Я ушел сразу же после них. Предрассветная свежесть напомнила мне о том, как, будучи практикантом в больнице Сен-Винсен-де-Поль, я принимал по ночам роды и к утру чувствовал себя безмерно усталым. Но одновременно счастливым и гордым. Я зашел в какой-то бар на бульваре Сен-Жермен и заказал кофе. Я был один. На барной стойке стояла корзинка с горячими круассанами. Я взял один круассан и принялся жадно есть его.

* * *Вторник, 5 июня 2001 г. Половина третьего. Мэрия Шестого округа

Франсуа направился к залу регистрации рождения, браков и смерти. Толкнув входную дверь, он очутился в комнате, где витал запах натертого пола. Это подействовало успокаивающе. Пока он шел к окошку, паркет поскрипывал у него под ногами. Именно здесь они с Мод подавали заявление о браке. При этом воспоминании у него на глаза навернулись слезы. «Даже не придется прикидываться!» – подумал он, протягивая служащей заключение о смерти.

– Ваше свидетельство о браке! И удостоверение личности!

Франсуа забыл свидетельство о браке! Хорошо еще, что он жил в каких-то ста метрах, поскольку все эти похоронные гонки начали порядком его утомлять! А ведь ему еще предстояло общение с гробовщиками! К счастью, он настоял, чтобы эту идиотку вывезли от него как можно скорее, потому что в противном случае… У него в постели был бы еще тот запашок! Подумать только, этот докторишка хотел уложить ее ко мне в кровать!

* * *Вторник, 5 июня 2001 г. Половина пятого

Франсуа наведался к «Шомон фрер». У мужчины, который принял его, было сдержанно-печальное выражение лица, что плохо вязалось с его жестами: регулярным и довольным потиранием рук.

«…Один пригород!» – внутренне посетовал Франсуа. Он предпочел бы еврейский сектор на Монпарнасском кладбище. Но это, кажется, почему-то было недоступным. То ли не было места, то ли слишком дорого. Франсуа уже и не помнил. Короче! Кризис недвижимости докатился и до кладбищ. Так что же ему выбрать: южный пригород или северный?

– Ладно, пусть будет Баньо![34] – решился Франсуа.

– В принципе вероисповедание вашей супруги не допускает, чтобы ее закутали в саван в одежде… Что вы на это скажете?

Заткнись, придурок! Что ты забиваешь мне голову всякой белибердой?!

– Моей супруге не понравилось бы… быть обнаженной.

– В таком случае в день похорон нужно будет принести нам ее одежду.

– Во что мне все это обойдется?

Ты вот тут заливаешься, козел, но во сколько мне влетит вся эта история? А? Тебе-то, конечно, наплевать, еще бы!

– Все зависит от дерева и отделки гроба… Помимо этого…

Шомон принялся перечислять ему различные варианты. Франсуа был поражен качеством каталога. Двадцать четырехцветных страниц… Мелованная глянцевая бумага плотностью 150 г/м2. Обложка плотностью 300 г/м2 и в довершение всего – обработка ультрафиолетовым лаком…

Черт возьми! При таких расходах у него, должно быть, неплохой оборот!

– Единственное, я не совсем уверен насчет обивки гроба… – произнес Франсуа. – Сделать розовую или сиреневую? Что вы мне посоветуете? Что более модно?

– Простите?

– Ну, в моде… Я боюсь, как бы розовая обивка не была чересчур…

У Франсуа снова взмокло под мышками. Как утром в морге. «Лишь бы только это не надпочечники! Только этого мне не хватало!» – подумал он, внезапно испугавшись.