Алина Политова - Изумруд

— Зачем? — Я пожала плечами.

— Послушай, постарайся потянуть там время, ладно?

— Зачем?!

— Так нужно, я думаю, что она успеет.

Я покачнулась и схватилась за перила.

— Черт, ты совсем пьяна… Что же делать…

— Ладно, я пошла. — Я икнула. Меня начало тошнить. От Чака пахло каким-то отвратительным парфюмом, надо было срочно отдаляться от него, иначе я могла совершить некрасивый поступок. И я стала со всей возможной скоростью подниматься по лестнице.

Наверху меня подхватил Джул и втолкнул в комнату Поля. Я давно здесь не была, но сразу вспомнила этот книжный запах, смешанный с головокружительным едва уловимым запахом Поля (наверное тоже какой-то парфюм, но меня от него нисколько не тошнило. Впрочем, страсти былой тоже этот запах не вызвал. Теперь у меня был иммунитет против Поля — моя любовь к его девочке). Одного взгляда мне хватило, чтобы оценить обстановку. Обстановка была странной. Оргии здесь, видимо, не предвиделось. Мужчины в костюмах сидели в креслах возле окна. Один лениво листал какую-то книгу, другой курил. Оба бросили на меня оценивающий взгляд когда я вошла и тут же забыли про меня. Поль за столом возился с бумагами разными. Кажется там были паспорта и какие-то бланки. Я поискала глазами Барби. Она сидела в кресле, в самом углу, и вид у нее был непонятный. На лице застыла глупая улыбка, явно химического происхождения, глаза бессмысленно блуждали по комнате ни на чем не останавливаясь. Я конечно знала, что в Изумруде есть наркотики, но никогда не видела, чтобы кто-то из местных имел после них такой явно придурковатый вид. К тому же совсем недавно Барби была, кажется вполне вменяемой.

— Привел? — Не отрываясь от своих бумажек спросил Поль. — Все, можешь идти.

— Кажется она сильно набралась. — Неприязненно заметил Джулиус. Странно, с чего это он стал так холоден ко мне. У меня все еще ныло плечо от его хватки.

— Это ничего, — с расстановкой произнес Поль, — все, Джул, пока!

Джулиус вышел.

Я осталась стоять у входа, не зная что мне делать.

— Ну вот, Клер, на тебя нашелся покупатель, — сообщил мне Поль, отрываясь от своего занятия, — пройди, сядь возле Барби.

— Какой еще покупатель? Разве я что-нибудь продавала? — Спросила я, усаживаясь на диван рядом с креслом одуревшей блондинки.

Язык мой заплетался, но мозги странным образом прояснились. И меня начало немного трясти. Что-то мне не нравилось во всем этом. И Поль был какой-то странный. Ни смотря на внешнее спокойствие, в нем сквозила нервозность и не присущая ему суетливость.

— Все мы что-нибудь продаем, Клер. Такая вот штука жизнь.

Барби обвела меня мутным взглядом и пробормотала:

— Она не хочет… Я не хочу, передумала уже… Дора сказала мне…

— Ну тогда почему же ты не сбежала отсюда, девочка моя? — Невозмутимо спросил Поль. — Я тебя предупреждал, что если появится на тебя покупатель, у тебя больше не будет шансов. Однако тебе здесь нравилось, верно? Лучше чем в твоем борделе вонючем, да?

— Я актриса. — Пьяно прошепелявила она. Получилось "я акшиша". Но было почему-то понятно.

— Ты шлюха, Олеся, просто шлюха. — Он вздохнул, что-то взял на столе и пошел в нашу сторону. — И будешь ею сколько сможешь.

Я во все глаза смотрела на него, что-то опасное было в его деловитых движениях. Когда он приблизился и обратился ко мне, у меня все похолодело внутри.

— Клер, маленький укол, чтобы ты не нервничала и расслабилась, как и твоя подружка. Дай руку.

— Нет. — Упрямо сказала я и вдавилась как можно дальше в диван.

— Да. — Вкрадчиво сказал он. Глаза его отливали сталью. Это был другой Поль, страшный, несущий зло! Мне захотелось кричать. Было в нем что-то нечеловеческое. Раньше он заставлял меня испытывать сильнейшее вожделение, но сейчас от него исходили такие же осязаемые волны опасности.

— Не трогай меня. — Прошептала я почти умоляюще. — Нет…

Но все было бесполезно. Его металлический взгляд будто парализовал меня. Он взял мою руку и по-прежнему глядя мне в глаза, вогнал в нее иголку. Я даже не ощутила боли, настолько загипнотизировали меня его глаза. Почувствовала как будто издалека, что глаза у меня наполняются слезами, мои ресницы несколько раз конвульсивно вздрогнули, и в его глазах что-то изменилось, будто он испытал мгновенную боль. Он выдернул шприц и быстро отошел. Я сразу ощутила, что по телу моему разливается тепло и стала слабеть. В голове заклубился тяжелый туман, хотелось потеряться в нем, это было даже приятно. Но что-то сильное, наверное инстинкт самосохранения, заставляло меня невероятными усилиями удерживать себя на плаву, не падать в теплую вату… Наверное и бедняжка Барби чувствовала то же самое. Язык у меня стал тяжелым и вялым, мне нужно было что-то выяснить, спросить, но меня удерживало от попыток говорить странное и необъяснимое в моем положении стеснение — я не хотела, чтобы мой голос звучал так же по-дурацки как у Барби только что. Поэтому я сидела и молчала, наблюдая за неспешными движениями костюмов и возней Поля. Он что-то вполголоса объяснял им, показывая паспорта и бумаги. Они кивали, разглядывали все это, а потом складывали в папки, которые у них были с собой. Я услышала, когда стали говорить обо мне. Голос Поля был хорошо различим, но голоса собеседников, какие-то профессионально-тихие, я почти не слышала:

— Я так и не узнал о ней ничего. Машина зарегистрирована на одного парня, он сейчас в Канаде. Может приятель ее, дал ей покататься на время. Даже без доверенности. Может она вообще ее угнала. Не знаю.

— …….

— Нет, никто не интересовался все это время. Возможно, она здесь от кого-то прячется. Тогда она сама позаботилась о том, чтобы не оставить на свободе никаких следов.

— ……

— Да, действительно. Уже будет не важно.

Дело явно катилось к какому-то завершению. Кажется нас с Барби собирались увезти. Куда и зачем — мне страшно было даже предположить. Миленькая братская община "Изумруда" оказалась совсем не тем, чем казалась вначале. Что-то нехорошее происходило здесь с людьми. Мой отяжелевший мозг некстати выдал информацию, что девушки, которые поднимались к Полю после приезда гостей, никогда больше не попадались мне на глаза. Не будь я все время в своих чувствах, я бы давно это заметила. С ужасом я поняла, что все мы здесь были лишь стадом овец, которых хорошо кормили и содержали в комфорте. Но под покровом ночи некоторых из нас пускали на мясо хозяевам… И сейчас я не могла даже поручиться, что выражаюсь фигурально. Я попыталась пошевелиться, но слабость, непреодолимая слабость, сделала меня похожей на тряпичную куклу. Боже мой, я пропала…