Ксения Дронова - Силуэт танцующей звезды

— Но ведь если она будет продолжать говорить, что ей тепло, он же совсем ее заморозит! — ужаснулась она. Ей ужасно жалко вдруг стало эту глупую Настеньку с тоненьким, совсем детским голосочком.

— Нет, ты что! Мороз же не слепой, он видит, что Настенька его обманывает… да ты сама посмотри, все ведь и так ясно!.. Не бойся, он не злой, сейчас он перестанет ее морозить.

В тот момент Женька впервые осознала, что слова, на самом деле, не так важны, как она всегда думала, потому что понять человека можно и без слов, и иной раз лучше вообще не обращать внимания на то, что тебе говорят… В.следующий раз, когда по телевизору опять показывали «Морозко», Женька демонстративно отключила звук — и что же! Действительно, Настенька замерзала, и теперь, когда Женя не отвлекалась на произносимые ею слова, она отчетливо видела картину происходящего. Тела не могут врать, или не хотят этого делать…

Разумеется, все это она додумала потом, в промежутке между детством и юностью, но видимо, как раз эта наивная детская сказка и памятная беседа с отцом и повлияли на ее выбор профессии.

Теперь она взрослая и ей уже вполне понятно, зачем люди так часто говорят то, что не думают, скрывая свои настоящие чувства, и она сама так делала не раз, хоть это и не доставляло ей радости… Но все, же она, реагируя на слова и поддерживая беседу, верит почему-то только тому, что подделать нельзя, — движениям рук, повороту головы, развороту ступней, даже коленям… Спина зачастую бывает откровеннее лица, потому что лица, когда им плохо, надевают на себя фальшивые улыбки, а спины открыто тоскуют и просят помощи!

Вот как эта маленькая худая спинка с торчащими лопатками. Женька остановилась на пороге спальни, не зная, что предпринять. Опять этот мальчишка сидит один, отвернувшись от всего мира и прислонившись боком к теплой батарее. За ним придут только через полчаса, Женька не помнит, чтобы его хоть раз забрали раньше половины седьмого или вообще не привели в детский сад. Хотя она так мало тут работает! Но весь сентябрь и половину октября каждый вечер малыш сидит один в этой комнате, прижавшись к батарее, и что-то медленно выводит на листке, и эти его непонятные рисунки потом валяются везде, где ни попадя: под кроватями, под столами и даже на лестничной клетке… Как только очередной листок заполняется, ребенок просто забывает про него и начинает новый, который потом так же равнодушно выбрасывает!..

— Коля, можно, я посижу рядом с тобой? — острые лопатки вздрогнули, детская спинка напряглась, но тут же послушно расслабилась и даже как будто подалась назад. Женя подошла к мальчику и села в метре от него, тоже прислонившись к приятно-теплой батарее.

Мальчишка уже успел зарисовать пол-листа, значит, скоро рисунок будет завершен и найдет свое пристанище в мусорной корзине, как большинство Колиных творений… Взглянув на сосредоточенную мордашку малыша, Женька почувствовала себя виноватой: нет, этот рисунок она возьмет себе, и все другие, какие будут потом, тоже… Что-то она уже находила и прятала в свою папку, надо завтра поискать везде, может, у кого еще хранятся бесконечные Колины творения?

— Коль, что ты рисуешь?

Вообще-то, Женька прекрасно знает, что ответа она не получит, но почему-то молча наблюдать за скольжением карандаша по бумаге трудно. Сколько раз повторяется одно и то же — тревожные серые глаза надолго впиваются в нее, и тогда ей начинает казаться, что она просто не имеет права знать ответ на свой вопрос. Потом мальчик виновато улыбается и встряхивает светлыми волосами, его пальцы на миг выпускают карандаш… но стоит Женьке отойти, и Коля опять принимается за рисунок.

В этот раз малыш опять промолчал, а через полчаса за ним пришла мать, и Коля — все так же, не проронив ни слова — быстро оделся и переобулся, аккуратно положил сандалики в свой шкаф и тихо покинул садик, оставив незаконченный рисунок возле батареи… Мать, склонившись к сыну, что-то неслышно ему сказала, и резко развернувшись, дернула Колю за руку, и эта маленькая рука послушно рванулась за женщиной, лишив мальчика равновесия, и он почти побежал, пытаясь успеть за матерью.

Глядя им вслед, Женька почему-то загрустила, представив себе, как этот странный ребенок тихо сидит дома, молча, глядя на свои игрушки и не трогая ни одну из них, и только блокнот с карандашами магнитом притягивает его к себе, и есть в этом что-то необъяснимо плохое! Как будто каждую минуту, каждую секунду мир выворачивается наизнанку, а никто этого не замечает или не хочет замечать!.. Интересно, что бы ей сказала Светлана Александровна, если бы она вот прямо сейчас догнала бы мать Коли и задала ей самый дерзкий из всех возможных вопросов — что, собственно говоря, творится в их семье, почему ее сын так дико, пугающе одинок?..

Ну, вот и еще одна ее рабочая неделя закончилась. Последний, припозднившийся папа забирает свою дочь, девчонка радостно кричит, предвкушая поездку домой на папиных плечах, уборщица моет лестницу, симпатичные воспитательницы Ирина с Машей, обе ее ровесницы, прихорашиваются перед зеркалом, на свидания бегут… Как-никак, вечер пятницы, впереди — долгие выходные, уикенд! Женя вздохнула и потерла переносицу. А ей сейчас черт-те куда тащиться, аж на Вторую Дачную. Но ничего не поделаешь, когда-нибудь нужно это сделать!..

В своем кабинете она переобулась в теплые ботинки, натянула на себя ангорский свитер и белую кожаную куртку и взяла тяжелую сумку. Именно в ней и заключается проблема — столько времени уже Женька не может занести ноутбук родителям Трофима! С июня уже тянет… Сперва болела, потом надолго уезжала к отцу в Москву, а с сентября она вышла на работу и вообще забыла о свободном времени. Правда, никто ее не торопит, не звонит и не требует, чтобы она срочно вернула то, что ей не принадлежит, но эта тяжесть давит на нее постоянно. Как будто это не компьютер, а довесок прошлого, здоровенная рыбья кость, застрявшая у нее в горле!

Закрывая за собой калитку, Женька подняла голову — на втором этаже большого белого здания одиноко горит незадернутое шторами окно. Светлана Александровна еще тут и просидит до десяти, Женька это точно знает… Сама не раз задерживалась допоздна, и тогда они вместе выходили из здания и стояли на троллейбусной остановке. Но так странно смотрится яркий желтый квадрат на фоне быстро темнеющего октябрьского неба! Удивительное ощущение дежа-вю… как будто все это с ней однажды уже было. И она вот так же уходила откуда-то с тяжелым сердцем, впиваясь глазами в родное окно?.. Нет, ерунда какая-то.

Тряхнув огненной головой, Женька перехватила неудобную сумку с ноутбуком из одной руки в другую. Главное — не останавливаться и думать только о том, что с понедельника она, наконец-то, начнет серию тестов, два из которых она разработала сама… И тогда долгая поездка в тряском троллейбусе, утомительный подъем в горку и все остальное как-нибудь пройдет само собой. Она же только отдаст комп, скинет этот камень со своей души, и тут же назад! Делать ей в тех краях больше нечего…