Джудит Гулд - Вспышка. Книга первая

Ее глаза сверкали, излучая удовольствие, которого она прежде не испытывала. Она действительно потрясающе выглядела и чувствовала себя красавицей.

Пока портнихи создавали это чудо, Сенда приняла ванну, а затем Алиса, английский парикмахер княгини, сделала ей прическу, туго зачесав назад волосы и заколов их шпильками, и, подобно тиаре, увенчала ее лоб шелковой камелией.

Очарованная своим видом, Сенда увидела, что мадам Ламот и ее помощницы отступили в тень, как если бы они были призраками в волшебном сне. Позабыв об их пристальных, критических взглядах, она отбросила последние остатки сдержанности, изящно, двумя пальчиками, приподняла юбку и, тихонько подпевая себе, принялась вальсировать по комнате.

В тот момент, когда она танцевала, дверь напротив примерочной без предупреждения распахнулась, и Сенда испуганно замерла с широко раскрытыми глазами.

Запыхавшаяся графиня Флорински, одетая в пожелтевшее от времени парчовое платье, лиф которого был расшит мелким неровным жемчугом, застыла, как и Сенда, подняв вверх сложенный серебряный веер. Два золотых медальона, подобно блестящим наушникам, закрывали ушки графини и были скреплены между собой широкой золотой лентой, из которой на макушке торчало явно избыточное количество пушистых белых перьев цапли.

Время остановилось. Ничто не дышало. Ничто не двигалось – за исключением перьев, которые колыхались и дрожали на голове изумленной графини. Царила тишина, только золоченые часы на камине продолжали невозмутимо тикать, и каждое тиканье, казалось, становилось все громче и громче. Неожиданно часы начали бить. Все вздрогнули, и комната вновь ожила.

– Что случилось? – воскликнула Сенда, в растерянности глядя на ошеломленное лицо графини.

– Что случилось? – Графиня пришла в себя и, раскрыв объятия, бросилась вперед, обхватив Сенду своими пухлыми ручками. Она наклонила голову в сторону и счастливо улыбнулась мадам Ламот. – Что случилось? – переспросила она. – Подумать только! – Лицо графини сияло, и она позволила себе рассмеяться. – Вы, – восхищенно проговорила она, еще крепче прижимая к себе Сенду, – вы так очаровательны, что я боюсь вот-вот расплакаться. Обычно я приберегаю слезы на случай свадеб и похорон. О голубушка, вы обворожительны! Несомненно, вы будете царицей бала.

При этих словах графиня приподняла подбородок, решительно взяла Сенду за руку и вывела ее из комнаты, недоумевая, каким образом эта незнатная и невежественная девушка могла обладать таким пленительным, захватывающим очарованием и блеском, которых с трудом – и почти всегда безуспешно – стремятся достичь хорошо воспитанные представительницы знатных родов.

Из дальнего крыла дворца уже доносились приглушенные звуки начавшегося вечера.

Эти звуки вызвали в Сенде новый приступ терзающих душу предчувствий. Всего лишь несколько минут назад в возбуждении от волшебных отражений, повторяющих в зеркалах каждое ее движение, ей казалось, что наряд и новая прическа Золушки были достаточным оружием, способным развеять любые ужасы, с которыми она могла встретиться. Но сейчас она была не в состоянии наслаждаться сказочной метаморфозой, сотворенной воображением и фантастически ловкими пальцами мадам Ламот. Каждый шаг давался ей с огромным трудом, приближая к испытанию, которого она все больше страшилась: ей предстояло выйти на сцену и сыграть в пьесе.

Сенда решительно подняла голову, но внутри у нее все сжалось. Как ни старалась она расслабиться, ее нервы были натянуты как струны.

По дороге в театр Сенда обратилась с просьбой к графине Флорински:

– Не могли бы вы отвести меня в детскую? Я должна туда зайти, – твердо добавила она. – Я не видела дочку с тех пор, как Инга, няня, унесла ее туда сегодня рано утром.

Графиня Флорински на секунду заколебалась, затем ее колышущиеся перья качнулись в знак согласия. Это была вполне безобидная просьба, а у них в запасе как раз было немного времени. Празднование дня рождения княгини было тщательно спланировано, но, несмотря на расписанный по минутам сценарий – по которому спектакль «Дама с камелиями» должен был состояться между приемом с икрой и шампанским и полуночным балом с ужином, – торжество несколько запаздывало. Подходя к детской, они услышали странное жужжание, сопровождаемое довольными возгласами ребенка. Сенда обменялась удивленными взглядами с графиней, затем, поскольку у входа в детскую не было привратника, медленно повернула ручку и открыла дверь. Заглянув в комнату, она застыла от изумления.

Одного взгляда хватило, чтобы понять – это не обычная детская. Здесь был целый зоопарк из молчаливых чучел животных, игрушечные домики-дворцы с башенками и сотни, если не тысячи, игрушек. И Тамара, ее ненаглядная дочка, которая, как была уверена Сенда, плачет без нее, вовсю наслаждалась жизнью. Девочка сидела в большом, точь-в-точь как настоящий, локомотиве с электроприводом, который бегал по комнате по узким, в ширину стопы, рельсам, везя за собой три пустых вагончика. В каждом из них на роскошном мягком сиденьице с перилами в полной безопасности мог находиться один ребенок. В центре комнаты стоял украшенный тонкой золотой отделкой кукольный домик из малахита; сквозь этот домик был проделан туннель, по которому тянулись рельсы, выходившие наружу с обратной стороны, а затем в виде восьмерки располагавшиеся между ногами огромного, достающего головой до потолка жирафа. Повсюду вдоль рельсов стояли красивые резные деревянные лошадки-качалки, напоминающие мохнатых мамонтов слоны, разряженные куклы всех размеров, одетые в форму игрушечные солдатики с пушками и деревянными шпагами, кукольные домики – точные копии настоящих – с маленькими комнатками, крохотными кисточками на занавесках и малюсенькими электрическими хрустальными люстрами. Завороженно глядя на это сказочное королевство, Сенда обратила внимание на детские стульчики вокруг прекрасно сервированного столика с детской посудой, столовым серебром и томительно-настоящим ассортиментом печенья, пирожных, тортов, пирогов, конфет и взбитых сливок. Печенье и пирожные? Конфеты и взбитые сливки? Она никогда не слышала, чтобы все это подавали одновременно.

Сенда почувствовала, как в груди у нее поднимается волна гнева на Ингу, няню, но затем поняла, что это всего лишь ее реакция на демонстрацию богатства и роскоши, которыми она сама была не в состоянии окружить Тамару. Эта реакция усиливала голод, который они так часто испытывали, и борьбу, которую они вели, чтобы выжить в этой суровой жизни.

– Вот видите, – сказала графиня, – вам не о чем беспокоиться. Ей здесь очень хорошо.

Сенда смогла лишь кивнуть в ответ. Какому ребенку не понравится этот мир сладких грез? Инга, сияющая от удовольствия, встала, сделала реверанс и потянулась рукой к выключателю, расположенному так высоко, что ни один ребенок не мог достать до него, как с удовлетворением отметила Сенда. Жужжание прекратилось, и паровоз остановился. В ту же секунду Тамара подняла громкий вой и в истерике начала молотить воздух кулачками.