Марина Елькина - Задачи из учебника

Эти слова больно хлестнули Алика, и он, в свою очередь, разозлился.

– Ты можешь идти на все четыре стороны, – продолжала Татьяна. – К кому хочешь… К своей Звездочке, Ласточке или как там ее зовут?

– Ты прекрасно знаешь, что ее зовут Солнышко, – усмехнулся Алик. – И то, что я тебе безразличен, мы, кажется, выяснили еще в прошлый раз…

– Хватит! – выкрикнула сквозь слезы Татьяна. – Хватит! Я ненавижу тебя!

Алик ожидал разговора, ссоры, всего, но только не этих беспомощных слов. Его злость прошла так же мгновенно, как и появилась. Он быстро шагнул к ней и обнял за плечи.

– Конечно, хватит! Перестань!

– Пусти! Я ненавижу тебя! Убирайся к Солнышку! – Она уже не могла сдерживать обиженных слез.

– Глупая моя! Танюшка! – тихо и ласково уговаривал он, обнимал вздрагивающие плечи и целовал ее мокрое лицо. – Нашла к кому ревновать! Если бы ты знала девчонку, с которой я расстался в Москве…

– О Господи! – простонала Татьяна, и он с ужасом понял, что сморозил непростительную глупость. – Оставь ты меня, ради Бога!

– Не оставлю, Танюшка. – Он крепко сжал ее. – Не оставлю.

– Пусти!

– Не пущу!

– Мне больно!

– Не пущу, пока не скажешь, что ты меня любишь!

– Я не скажу этого никогда! Никогда, слышишь!

Она выкрикивала злые слова, пыталась вырваться, выскользнуть из его рук, но уже чувствовала, что сдается, как тогда, зимой, в тесном коридоре своей квартиры. Он был рядом, и она не находила в себе сил и желания оттолкнуть его.

Где-то на улице послышались перекликающиеся, веселые голоса. Кто-то возвращался. Она чуть отстранилась от него, и он потянул ее к выходу:

– Пойдем. Сюда идут.

– Пускай! Я никуда не пойду!

– Пойдем. Они нам будут мешать. Нам нужно поговорить.

– Уже поговорили!

– Не притворяйся, ты уже не злишься, – засмеялся Алик. – Пойдем. Разговор еще и не начинался.

Глава 7

Гораздо позже к Алику пришло ясное и какое-то теплое понимание того, что август, проведенный тогда в пионерлагере, был лучшим и самым счастливым месяцем в его жизни. То ли действительно в это время наступила в его душе гармония, то ли он сам нечаянно, но довольно искусственно создал ее – эту тихую и радостную слаженность с миром, с людьми, с самим собой.

Он был счастлив, но, как и полагается, замечал свое счастье только первые несколько дней, ошеломившие его буйным, бурлящим возвратом страсти. А потом сознание того, что Татьяна рядом, что она его и только его, что в их отношениях нет и намека на былой разрыв, сделалось каким-то незыблемо-постоянным, неизменным, нерушимым и привычно-радостным.

Он больше не задавал ей вопросов об Игоре и не настаивал на разводе. Не оттого, что боялся вновь потерять ее. Он где-то подсознательно, особо не размышляя, понимал, что все это может внести разлад в его зыбкую гармонию.

Конечно, он понимал, что когда-то этими вопросами придется разрушить тонкую стеклянную перегородку, отделившую сейчас их двоих от реального мира, но старался не думать об этом. Ему просто было хорошо, и он наслаждался.

Игорь был. И даже пару раз заезжал к Татьяне в лагерь, но Алик не вмешивался и не пытался с ним говорить. Он просто в эти часы занимался чем-нибудь другим. Он даже после не спрашивал ни о чем Татьяну и старательно обходил эту тему стороной. Ну, а она, в свою очередь, молча удивлялась такой неожиданной покладистости и, естественно, сама не стремилась к опасным разговорам.

Игорь приезжал, Игорь уезжал, Игорь звонил Татьяне, и Татьяна звонила Игорю, но все это происходило на какой-то другой планете, в другом пространстве, на другой грани, и Алик чувствовал, что нисколько не ревнует ее к той жизни, словно та Татьяна уже была другой, чужой, не его.

Иногда он вспоминал об этом и удивлялся сам себе: когда он успел разграничить Татьяну на свою и чужую? Почему его не возмущает существование того, другого пространства? Значит ли это, что ему все равно? Что его устраивает эта роль в причудливом спектакле? Но он тут же отпихивал эти мысли, боясь по новой всколыхнуть присмиревшую стихию.

Татьяна мучилась неопределенностью. Она понимала состояние блаженной невесомости, охватившее Алика, но сама погрузиться в это состояние не могла. Она изо всех сил подыгрывала ему, изображая беспечность, и иногда искренне думала о том, что Зойка была права, когда советовала оставить все как есть: и мужа, и любовника. Но слово «любовник», неизменно проскальзывавшее в таких мыслях, заставляло ее морщиться то ли от презрения к себе, то ли от боли, то ли от лжи. Новое поведение Алика пугало ее. В какие-то минуты она позволяла захлестнуть себя спокойствию, а в какие-то возмущалась его молчанием. Неужели она ошиблась, и эта плотская страсть – единственное, что ему нужно от нее? Он не хочет менять существующее положение? Его устраивает вот эта мимолетность, и, вернувшись в Москву, он так же легко найдет ей замену? Кстати, что он такое говорил тогда о девушке?

– Шурка, так кого ты нашел в Москве? – как можно беззаботнее однажды осведомилась она.

Алик поднял на нее недоумевающий взгляд.

– Значит, соврал? – улыбнулась она, но он успел заметить в ее глазах тревожные точки.

– О чем?

– О девушке, к которой стоило бы ревновать.

Ах вот оно что! О Даше! Но надо ли рассказывать?

– Соврал, – улыбнулся он в ответ.

– Сейчас врешь, – сердито перебила его Татьяна. – Девушка есть.

– Была, – поправил Алик, но Татьяна не обратила на это внимания.

– Кто она? Какая? Сколько ей лет?

– Это допрос? – шутливо поинтересовался Алик, но наткнулся только на стену требовательного молчания. Тогда он вздохнул и принялся отвечать по пунктам: – Ее зовут Даша. Она учится на пятом курсе. Симпатичная. Даже красивая.

Высокая. Темноглазая. На год меня младше. – Алик произвел в уме сложные математические вычисления. – Двадцать два года. – Он насмешливо посмотрел на Татьяну: – Еще вопросы есть?

Татьяна молчала, не зная, как себя повести. Устроить сцену ревности? Глупо и недостойно. Пропустить все это мимо ушей? Унизительно.

Алик воспринял ее молчание по-другому. Он испугался, что она обиделась, и поспешил взять ее руки в свои.

– Я же сказал: она была.

– А сейчас… ее нет?

– Мы расстались. Зимой. После каникул. После того, как я встретил тебя.

Татьяна усмехнулась. Зачем? Он же не может быть рядом с ней вечно? Она намного старше его. Она замужем. Ему нужно жениться на этой девушке.

– Только не говори свое любимое, – торопливо предупредил Алик, – «Я намного старше тебя. Тебе нужна другая, помоложе и посвободнее».