Элизабет Гейдж - Мастерский удар

Но неожиданно его губы приблизились к ее губам, сильные руки заключили ее в объятия, и она почувствовала тот волнующий мужской запах, запах Джека, который однажды уже разжег в ней пламя… В следующее мгновение Фрэнси провалилась в тяжелый, глубокий сон.

Проснулась она после полуночи. С улицы не доносилось ни звука. Париж спал.

Несколько долгих минут Фрэнси лежала как одурманенная, не в силах двинуться с места.

Наконец она села и попыталась прийти в себя. Голова, казалось, была набита ватой и немного кружилась, но сон пропал, поэтому Фрэнси решила поработать. Вынув часть бумаг, она начала приводить их в порядок, потом написала служебную записку на французском, собираясь разослать завтра коллегам — предстояло как можно быстрее собрать команду единомышленников.

Фрэнси трудилась всю ночь, время от времени безуспешно пытаясь подремать.

Ровно в восемь она уже была в главной конторе «Магнус Франс» на бульваре Монпарнас и приводила в порядок свой новый офис. Ее секретарь, симпатичная молодая француженка Антуанетта, мило поприветствовала Фрэнси и провела ее по всему зданию.

— Вам еще что-нибудь нужно? — спросила она, видя, что Фрэнси собирается сесть за работу.

— Только одно, Антуанетта. Я попрошу вас достать мне французские переводы вот этих статей по информатике. — И вынув список, написанный ночью, Фрэнси протянула его Антуанетте. — Вы найдете большую часть в периодических изданиях. Я также включила в список голландские, испанские, немецкие и португальские журналы. Попытайтесь решить проблему перевода и с этих языков тоже. Не спешите, я вас не тороплю и жду только во второй половине дня.

— Да, мадемуазель, — пролепетала секретарша, ошеломленная таким объемом работы.

— По крайней мере, не буду плавать в компьютерных терминах, — удовлетворенно подумала Фрэнси.

После первого сумасшедшего дня в Париже Фрэнси долго не удавалось войти в нормальную колею-сказывалась разница во времени.

Но будучи по натуре дисциплинированным солдатиком, Фрэнси использовала это временное неудобство в своих целях. Работала по ночам, когда все спали, потом отдыхала, если усталость окончательно одолевала, и снова бралась за дела.

За небывало короткий срок она организовала действующий кабинет по компьютерной координации в Париже, где и был установлен первый компьютер «IBM-650». Фрэнси лично наблюдала за монтажниками и операторами, нетерпеливо ожидавшими запуска машины.

Потом она отправилась в Лозанну и Лондон, чтобы проследить за установкой еще двух универсальных машин, подолгу жила в Риме, Мадриде, Лиссабоне и Гааге, где встречалась с главами групп филиалов «Магнус индастриз» и объясняла им суть и преимущества своего проекта.

Во время ее продолжительных отлучек Ролан де Люме заменял Фрэнси и следил за тем, как идут дела. Фрэнси быстро поняла, что Ролан поистине стал ее спасителем, и очень ценила это. Хотя у него было достаточно своих собственных обязанностей в «Магнус Франс», он, поскольку был лучше других знаком с компьютерной технологией, периодически встречался с ее командой, вникал во все и контролировал всю работу. Фрэнси звонила Ролану почти каждый день, чтобы рассказать о своих успехах или проблемах и выслушать его отчет об обстановке в Париже.

— Выше нос, — шутил он, когда Фрэнси жаловалась на неприятности то с одной, то с другой европейской группой. — Как любите говорить вы, американцы, «держите хвост пистолетом»! Не волнуйтесь, вы их в два счета очаруете!

А Фрэнси так нуждалась в ободрении! Не так-то легко было заставить европейцев понять, что компьютеризация не затруднит им жизнь, а, наоборот, облегчит. Кроме того, большинство руководителей не доверяли «Магнус индастриз», далекой материнской компании, и быстро перенесли это отношение на молодую женщину, объяснявшую чуждый им проект на их родном языке. У Фрэнси создалось впечатление, что ее считают слишком юной и слишком хорошенькой, чтобы принимать всерьез.

Но хуже их подозрительности по отношению к ней, которая, казалось, постепенно рассеивалась по мере того, как они знакомились, было их недоверие друг к другу.

В Риме, во время осмотра Ватикана, Колизея, Национальной галереи античных искусств, за роскошным обедом в ресторане «Андреа» Фрэнси объясняли, как невыносимы испанцы.

В Испании, где она любовалась картинами Веласкеса в музее Прадо, сказочным Эскориалом и древним городом Аранхуэц на Кастильской равнине, девушке сообщили, что англичане — просто варвары, ничего не понимающие в современном бизнесе.

В Лондоне, где Фрэнси провела три великолепных дня, бродя по элегантному району Мейфэр, Британскому музею, садам в Риджентс-парк, вежливые служащие «Магнус Бритн лимитед» признавались, какая это безнадежная штука — иметь дело с французами, недаром испокон веку Англия всегда воевала с Францией.

А в Париже коллеги делились с Фрэнси, как тяжело, почти невозможно работать с итальянцами, контролирующими три огромные горнорудные компании, поскольку все они-шайка неотесанных мошенников, дикарей и бандитов.

К концу своего первого головокружительного турне по европейским филиалам Фрэнси поняла, как велики разногласия между европейцами. Хотя географически они были расположены друг от друга на таком же расстоянии, что и американские штаты, но взгляд на вещи у каждого был свой, а кроме того, их разделяли целые века войн, конфликтов и национальных распрей.

Но сама глубина этого недоверия утвердила Фрэнси в уверенности, что компьютерная сеть, создаваемая ею в Европе — поистине необходимое нововведение, способное произвести революцию в отношениях филиалов «Магнус» между собой, увеличить их прибыли и продуктивность.

Даже самые скептически настроенные из европейцев вынуждены были признать, что компьютерам не будет дела до их проблем с валютой, языковых трудностей — компьютерный язык понятен программистам всех национальностей, а главное-до их различий в темпераменте и культуре.

Постепенно, терпеливо и тактично Фрэнси приобретала все больше сторонников. Без сомнения, этому помогало хорошее знанию ею европейских языков, но также, безусловно, и внешность мисс Боллинджер служила весьма весомым аргументом. Словом, дела шли на лад.

Единственный сбой в безупречном механизме ее новой жизни произошел совершенно неожиданно.

Все руководители европейских филиалов знали и высоко ценили Джека Магнуса. Только благодаря опыту, неутомимой энергии и дипломатическим способностям Джека враждующие европейские фирмы были еще способны совместно функционировать. Более того, поскольку все знали, что Фрэнси находится здесь с одобрения Джека, ее вообще соглашались слушать.