Дженнифер Блейк - Любовь и дым

Это была игра по сценарию «А что, если…». Она с упоением предавалась сейчас этой игре. Что, если ее похитят и она окажется на палубе корабля, совершающего плавание до какого-нибудь далекого иностранного порта? Что, если ею заинтересуется какой-нибудь крупный мафиози? Тогда к ней незаметно подъедет черный лимузин, и сильные руки втащут ее в салон с занавешенными окнами… Что, если внезапно раскроется стена дома и из трещины появится джентльмен в наряде середины девятнадцатого века? Он возьмет ее на руки и исчезнет с ней в романтическом прошлом, откуда нет возврата…

Все это, разумеется, было чистой фантазией. Она и не рассчитывала, что с ней случится что-нибудь подобное. А даже если и случилось бы, то получить от этого удовольствие ей помешала бы скованность, боязнь последствий и вообще… Да и с какой стати этому случаться именно с ней? Ведь никогда в ее жизни ничего подобного не было. И не будет.

Несмотря на это, она получала огромное удовлетворение от прогулок по французскому кварталу Нового Орлеана. Здесь, бывало, случалось много опасного и загадочного. Раньше это место называли Греховным Городом, позже Городом Оставленной Осторожности и, наконец, Городом Великого Пофигизма. «Пусть катятся добрые времена!» В этой фразе заключалась вся философия и основной лозунг Нового Орлеана. Казалось, здесь все возможно.

Эдисон не одобрял ее прогулок по этим местам. Впрочем, она была уверена, что такое его отношение было продиктовано вовсе не заботой о ее безопасности, а страхом за то, что она ввяжется в какую-нибудь историю, которую потом придется расхлебывать ему. Он не одобрял, но и не запрещал ей ходить сюда. Она полагала, что в этом выражается его тайное желание избавиться от нее.

Новый Орлеан имел вообще-то дурную репутацию с точки зрения криминала. Особенно его французский квартал. Здесь были такие боковые улочки, в которые она боялась заглядывать даже при свете дня, не то чтобы рисковать ходить там ночью. Дело заключалось в том, что ей вполне хватало слабого, едва ощутимого чувства риска. Достаточно прогулок по Шартр-, Ройял — или Бурбон-стрит. Дурного здесь ждать не приходилось: всегда слишком много туристов и полицейских патрулей.

Она любила этот квартал: запахи жарящейся морской еды, жженого сахара, исходившие из многих здешних ресторанов, горькая острота горчицы, доносившаяся от будок, в которых обосновались торговцы «горячими собаками», еле слышный шелест листвы и аромат цветов, долетавшие из дворов. Наконец, особый запах старинных книг, антиквариата, различных ароматических смесей и снадобий, любовного масла, происходивший из распахнутых дверей множества лавок и лавчонок. И всегда — дуновение реки, которая мерно катила свои воды через холмы мусора и ила на дне. Контрасты были свойственны кварталу: увитые плющом и папоротником балконы с ажурными перилами из кованой стали, где на столах танцевали почти обнаженные мужчины и женщины, роскошные отели, приткнувшиеся к ним маленькие, грязные бары, хранители джаза, старинные обшарпанные стены несохранившегося женского монастыря или собора, а совсем рядом секс-шопы, неоновыми вывесками зазывающие покупателей.

По мнению Анны, Новый Орлеан жил той жизнью, которой мало какие из других городов осмеливались жить. Он чем-то напоминал пожилую женщину, которая провела свою жизнь не так чтобы уж очень умно, но собрав большую коллекцию интересных воспоминаний. И порой эти воспоминания оживали в маскарадных костюмах и сходились все вместе, чтобы развеселить ее. И пусть у нее чуть порвался ажурный узор на платье и сильно сношены башмаки. Она не обращала на все это внимания, принимала радости такими, какими они к ней являлись. Она была такой, какой она была. Люди могли любить ее или бросить, это ничего не меняло.

В этом квартале витал какой-то особый дух бесстыдства, незакомплексованности. Именно поэтому-то здесь так часто и появлялась Анна Галлант.

Во время своей прогулки она прошла мимо дверей из стекла и красного дерева. Это был ресторан «У Леконта». Заведение Данта Ромоли. В прежние свои наезды в этот город ей с Эдисоном случалось здесь обедать. Приятно было вспомнить и увидеть что-то знакомое. Вообще рестораны Нового Орлеана уступали, пожалуй, только парижским по качеству предлагаемых угощений и особого обслуживания, которое кому-то нравилось, но многих шокировало. «У Леконта» было одним из лучших здешних заведений.

Спустя всего несколько минут Анна увидела и самого Данта. Он направлялся к зданию, которое, судя по вывеске, являлось телестудией. Наличие этого здания среди туристских магазинчиков и историко-антикварных коллекций было чем-то невероятным, неправдоподобным. Она гордилась тем, что сразу узнала Данта. Ведь его только раз представили ей, а Анне всегда было трудно совмещать знакомые фамилии со знакомыми лицами. Ошибки были слишком часты. Это несомненно являлось ее серьезным недостатком как жены политического деятеля. Да и сейчас-то, если честно, она вспомнила его имя только потому, что пятью минутами раньше проходила мимо дверей его ресторана и подумала о нем.

Ее внимание привлекла витрина ювелирной лавки на противоположной стороне улицы. Она подождала на тротуаре, пока проедут машины и автобусы, и перешла на другую сторону, чтобы взглянуть на драгоценности поближе. В витрине было выставлено несколько весьма любопытных вещиц. Большинство относилось к периоду «Арт нуво», объектом ее особого интереса стали викторианские гранаты и черный янтарь.

Она уже хотела продолжить свою прогулку и отвернулась от витрины, когда вдруг в нескольких футах от себя снова увидела Данта. Он как раз выходил из дверей телестудии, с кем-то разговаривая.

— И все же я скажу, что вы будете смотреться очень естественно, — сказали ему изнутри. — Никто в Новом Орлеане не смыслит в еде больше вашего.

Дант, держась рукой за раскрытую дверь, отрицательно покачал головой.

— Мой акцент не даст мне возможности противостоять Джастину Уилсону. А при виде Поля Прудома у меня и вовсе руки опустятся. Кроме того, я ведь ресторатор, а не шеф-повар.

— С вашей внешностью вы можете засунуть их обоих знаете куда? У вас такая сексуальная внешность, помилуйте! И насколько мне известно, вы собственноручно готовите обалденные омлеты юным очаровашкам, которые к вам заглядывают! Вы всегда сможете приготовить один из них.

— Смогу, но для этого вам придется дотащить ваши камеры до моей квартиры, — пошутил Дант.

— Вы серьезно? Значит, мы можем подъехать и снять?

— Черт вас возьми, нет! Вам не затянуть меня к себе, так и знайте!

Изнутри на улицу посыпались чертыхания. Дант с улыбкой отпустил дверь, и та закрылась сама собой.