Я жду от вас ребёнка, босс! - Виктория Вишневская
— Представь, что из-за твоего обмана мне пришлось бы заделать тебе ребёнка.
Капец он серьёзный!
— Но этого же не будет, да? — спрашиваю с надеждой. — А что мы делать будем, когда все увидят, что у меня живот не растёт?
Босс поворачивается в мою сторону и выгибает бровь.
— Наполним водой? Или едой.
Он явно говорит несерьёзно.
— Забавно, — мы оба не очень умеем шутить. — И всё же?
Этот немаловажный вопрос очень меня интересует.
— Поиграем на публику около месяца. Потом расстанемся.
— А пресса не скажет, что ты козёл? — уточняю. — Всё же бросишь беременную девушку. Своего ребёнка.
— Есть два варианта развития событий.
Неожиданно он садится рядом. Голый. Дыхание спирает от одной его близости. Хватает за край моего топика и тянет его вниз, пытаясь прикрыть живот. А тот не опускается. Короткий же.
— Нудистка.
— Сам такой, — бубню обиженно. Стриптизёр и нудистка. Из нас выйдет отличная парочка. — Так что за варианты?
Тимур поворачивается ко мне, немного сутулится. И сейчас… Чёрт! Да он выглядит привлекательнее, чем у себя в ресторане в строгом костюме! Сейчас он выглядит так просто, по-домашнему, что ли. Будто передо мной не миллиардер сидит, а обычный парень.
Но жутко обольстительный.
— Первый вариант — правдивый. Ты соврала, чтобы обдурить меня и привязать к себе.
— Протестую! — кричу, резко поднимаясь. Простонав, хватаюсь за животик и рычу на Бахрамова. — Я не хочу выглядеть в глазах общественности последней сукой!
— Поэтому я его сразу отмёл.
Какое благородство!
— А второй?
— Выкидыш.
Он произносит это так серьёзно, что я тут же с ужасом представляю эту драматическую картину. Реки крови, слёзы, сопли… А ещё, если поверю во всё это — стресс. У Евы было такое. Она ходила как мертвец.
— Нет, — говорю решительно. — Лучше уж накладной живот.
— А ребёнка где ты потом возьмёшь? — усмехается.
Хм-м-м.
— Из детского дома?
— Это уже слишком, — хмурится Тимур. — Меньше надо было врать.
— Твоя жена меня выбесила, — говорю честно. — Я не позволю себя оскорблять. Поэтому пусть она идёт к чёрту!
Бахрамов улыбается и отводит взгляд, усмехаясь чему-то у себя в голове. Что, вспомнил весёлые времена? Вместе? Как Вера появилась?
— И я не удивлена, что вы разошлись. У неё дрянной характер.
— О, да, — произносит он, откидываясь назад.
И делает это так неожиданно, что я не успеваю понять, как его голова вдруг оказывается на моих бёдрах. Колется жёсткими короткими волосами, но я молчу. Боюсь спугнуть. Впервые вот так на Тимура смотрю. Сверху вниз.
— Про её характер я с тобой соглашусь.
— А почему вы расстались? — спрашиваю, чтобы не создавать неловкой паузы.
Рука сама тянется к его волосам, чтобы слегка прикоснуться и провести по ним. Но я держусь. Это ведь будет странно… Да и мало ли о чём он там себе надумает…
— Она мне изменила.
Я чуть от шока дар речи не теряю!
Как ему можно изменить? Почему? Ей что-то не хватало? Денег? Секса? Мне лишь одна причина видится — его характер. Но мало ли… Из-за этого разве изменяют?
— Овца! — выпаливаю, поддерживая его. Измены — дерьмо. Особенно, когда есть общий ребёнок. — Но её жизнь уже наказала.
— И как же? — снова устремляет свои карие глаза с сумасшедшинкой прямо на меня. Они так и сияют в свете люстры.
— У неё дерьмовый характер, — киваю. Но ладно, это у них общее. — А ещё плохие бьюти-мастера. Нет, ну ты видел её брови? А губы? Дам там же жесть…
Бахрамов неожиданно отрывается от моих бёдер и подскакивает на ноги, выдыхая.
— Вот же сплетница…
Говорит по-доброму, поэтому его слова не воспринимаются как оскорбление.
Провожаю его широкую спину взглядом и ложусь обратно на большую кровать. Не буду на него смотреть. А то мне его потрогать почему-то хочется.
— Я в душ. Можешь пока выбрать сторону, на которой будешь спать.
От его слов, сказанных бархатистым голосом, в голове тут же возникают странные картинки. Вот Тимур стоит под душем, по его загорелому телу катятся капли воды. Абсолютно обнажённый, с мокрыми волосами…
Кадр обрывается как раз на копчике. А я ниже глянуть хочу! Но не могу этого представить. Спину-то я из памяти воспроизвожу… О да, эта спина… А дальше — ничего. Надо исправить!
О, нет, Ася, о чём ты? Не вздумай даже!
А может, подсмотреть? Момент хороший!
О, нет…
Постойте-ка… Что там босс сказал? Выбирай сторону, на которой будешь спать? А мы что, будем делать это в одной кровати?
* * *
— Смело, — хмыкает босс, выходя из ванной.
Натягиваю до подбородка одеяло и переворачиваюсь набок.
— Я привыкла спать посередине, — говорю честно. — Но сейчас туда не лягу. Буду спать с края.
— Я хоть и догадываюсь, но всё же спрошу, — делает шаг вперёд, сильнее стягивая пояс на банном халате. — Почему?
— Потому что ты мужчина! — выпаливаю резко. — И себя в руках держать не умеешь.
Стоит только вспомнить те два поцелуя… Да я с ума схожу! Лечь, что ли, на серединку? Поближе к боссу…
Ни за что! Я — кремень. И уже взрослая девушка, которая не должна страдать ерундой. Поэтому скатываюсь к краю.
— Логично, — хмыкает он, обходя кровать.
Дальше уже ничего не вижу, но слышу шорох за спиной. Ощущаю, как прогибается матрас под тяжёлым телом. Чувствую его тепло под одеялом.
Да, как назло, оно у нас одно. Бахрамов не пошутил, когда сказал, что у нас номер для парочки.
— Спокойной ночи, — раздаётся за спиной. — Только не домогайся меня во сне.
— Больно надо! — фыркаю в ответ. Поправив удобнее подушку, закрываю глаза.
Да, сейчас. Буду я его ещё домогаться…
* * *
Просыпаюсь от солнечных лучей, которые бьют прямо в глаза. Приоткрываю один из них, ощущая, что шее ужасно неудобно. Твёрдое под ней что-то. А ночью кровать казалась мягкой. Видимо, я сильно устала, раз так посчитала.
Потягиваюсь, улыбаясь, и слышу над ухом насмешливое:
— А говорила, домогаться не будешь.
Распахнув глаза, подскакиваю на месте и смотрю на обнажённого Бахрамова. Он лежит рядом в очках и с телефоном в руках. И не шевелится.
Я что, у него на груди спала?
Ох, чёрт, ему очки так идут!
— А давно Вы не спите? — спрашиваю растерянно. Взглядом бегаю по комнате, не зная, куда его деть.
Он вздыхает.
— Уже час.
— А я сколько лежу на Вас? — обвожу эту картину пальцем.
Да-да, я опять к нему на «Вы»! Ничего не могу с собой поделать! Он — мой босс. А ещё старше меня на двадцать лет.
