Развод. Я календарь переверну (СИ) - Блио Элен

Я слежу за модой, у меня хороший вкус, я даже прошла курсы стилистов, чтобы больше понимать.

Я ухаживаю за телом! Маникюр, педикюр, массажи, эпиляция — лазер, нигде ничего, лишнего.

Может быть всё дело в том, что я слишком идеальная?

Бесит. Всё это меня бесит.

- Чайник поставь, пожалуйста.

- Только что вскипел. Налить? Я заварил цейлонский, чёрный.

Знает, что я люблю просто чёрный чай.

- Налей.

Он достаёт мою любимую чашку. Да, есть у меня такой пунктик, мне без разницы какие тарелки, ложки, вилки, но вот чашка... Они периодически меняются, любимые. Но если пью из неё — то только из неё.

Сейчас это пузатая чашка с толстыми стенками и шикарными вишнями.

Горячий я не люблю, поэтому Макар ставит рядом еще и стакан чистой прохладной воды.

- Вот.

- Спасибо.

Выкладывает пирожное не блюдце, достаёт вилку. А я беру руками.

Сейчас столько разных вариантов этой «картошки» появилось, каждая фабрика делает. Мало кто уже помнит, почему пирожное называлось картошка. В идеале оно должно быть шоколадным, коричневым сверху и светлым внутри. Как настоящая картошка. Но давно уже таких «картошек» нигде нет. Они все тёмные. Какие-то совсем в цвет горького шоколада, какие-то светлее, как кофе с молоком. Это, наверное, влияет на вкус, но я на самом деле так давно не ела «картошку», что не могу сказать, какие вкуснее. Для меня вкусные в меру сладкие, в меру влажные.

Жую, запиваю чаем.

Вкусно.

Но в прошлое не возвращает.

Наверное потому, что незачем.

Прошлое остаётся в прошлом.

А нас ждёт светлое будущее.

Или не очень светлое. В зависимости от того, какой мы выберем путь.

- Ада, я поговорить хотел.

- Говори.

- Я... я согласен на твои условия.

Вот как? Неужели?

- Я подумал... Только не начинай иронизировать, да, я думаю иногда.

- Я молчу, Макар. Ем. Вкусно, кстати, спасибо.

Да несмотря на то, что я прикоснулась к высокой кухне я не перестала любить обычную еду.

- Я подумал, может... может всё-таки не спешить? Я... я всё понимаю, я поступил как...

- Сволочь и предатель.

- Да, ты права. Сволочь. И предатель. Но...

- Осознал?

- Ада, я не хочу тебя терять.

- Поздно, Макар.

- Ада...

- Ты уже потерял.

Крошки от «картошки» лежат на блюдечке. Запиваю чаем. Вкусно, сладко, всё-таки немного приторно. И вообще в моём возрасте на ночь вредно.

Но какая разница?

Ошибки совершаем мы все. Просто кто-то не готов за них отвечать.

В конце концов калорий я сегодня сожгла достаточно.

- Макар, давай просто закончим всё это достойно. У нас было много хорошего. Ради памяти стоит остаться людьми. И ради детей.

- Да. Согласен. Только... Ты же всё равно не будешь работать в компании? Ты не сможешь взять руководство. Зачем тебе это? Давай оставим тебе пакет акций, будешь получать дивиденды. Квартира эта ваша, тут я не буду спорить, но...

- Макар?

- Что?

- Ты что, добавил в чай что-то?

- Нет, а что? — вижу, как он пугается, меняется в лице.

- Просто, я почему-то чувствую...

- Что? Тебе плохо? Я правда ничего... почему ты так смотришь, Ада? В чем дело?

- Дело в том, что ты пытаешься сделать из меня идиотку. Я поэтому и спрашиваю, ты что-то мне подсыпал и ждешь реакцию?

- Ты... ты вообще уже? Ты...

- Я. Как всегда виновата я. Макар, на что ты рассчитываешь? Я уже тебе доказала, что я не дура. Или завтра мы всё подписываем на тех условиях, которые тебе обозначил Герман, или послезавтра условия будут еще хуже. Ясно? Спасибо за пирожные. Раньше были вкуснее.

Да, да, вкуснее. Или просто я раньше была не так привередлива? Вздыхаю, усмехаясь. Извини, Макар. Всё меняется. Даже пирожные «картошка». Я тоже изменилась. Да и слишком наивной я никогда не была. И зря ты думаешь, что я не буду работать в компании! Завтра же приеду в офис.

- Аделаида!

- Спокойной ночи, Макар. Да, и всё-таки, начинай паковать чемоданы. Тебе пора.

И мне пора. Я устала.

Улететь бы куда-нибудь далеко-далеко. Улететь к океану, посидеть у воды в тишине, помечтать. Просто выдохнуть.

Кстати, у детей будут каникулы, почему бы и нет?

Только без курортных романов! Однозначно!

Да, как говорится, скажи вселенной о своих планах, и она посмеется.

38.

- Добрый день, Карина, будьте добры, отчеты за последние полгода по тендерам и вообще всю важную документацию в мой кабинет.

- Что? А?... — рот открывает. Это я прекрасно знаю как эта стерлядь хорошо умеет рот открывать. И ноги раздвигать.

Смотрю сейчас на неё и понимаю, что вообще не ревную.

Отболело. Отмерло. Всё.

Нет ничего.

Даже сожаления нет.

Я иду вперед, шагаю семимильными шагами.

Всё, что было в прошлом — остаётся в прошлом. Я перевернула этот долбанный календарь и прекрасно себя чувствую в новом качестве почти разведённой женщины.

Заседание через неделю. А потом...

«Я свободе-ен, словно птица в небесах..

Жаль, что я не увижу, как Макар это поёт, потому что у кого, у кого, а у него от свободы удовольствия будет мало.

Свобода у него, потому что, с привкусом а-а-агромной потери.

Нет, он может, конечно, оспорить мои имущественные притязания, только в этом случае реально будет хуже. Пока я на его стороне — он еще сможет более-менее оправиться. А вот если мы с Крестовским пустим в ход тяжелую артиллерию...

Причем моих активов и того, что я у Игнатова отжимаю удар не коснётся.

Всё-таки не зря я окончила в своё время экономический. Не зря.

- Карина, вы чего-то не поняли?

- Поняла. Сейчас. Пять минут.

- Молодец. И кофейку мне. Капучино, пожалуйста.

Карина молоток, не дура. Догадалась, что со мной в принципе лучше не ссорится.

Хотя какие уж тут ссоры, когда она под моего мужа легла?

Понимает, что дни её тут сочтены. Но одно дело быть уволенной с треском по статье, да с каким-нибудь волчьим билетом — а круги предпринимательские узкие, этому шепнул, тому сказал, тем сообщил, и на работу девушка Карина в приличное место больше не устроится. Другое дело — выполнять все указания нового шефа и смиренно просить о переводе в другой отдел. Думаю, секретарша моего Игнатова на это рассчитывает.

Что ж... если работает реально хорошо - зачем её, дуру, выгонять?

Ну, слаба на передок, повелась на просьбы и призывы начальства, что ж теперь, на всю жизнь клеймо ставить?

Правда, я бы ставила. Чтобы сучкам не повадно было.

Но теперь чего уж?

Кандидат на её место у меня есть. Одна из «бывших жён» в прошлом успешно работала личным помощником крупного чиновника, потом вышла замуж за этого чиновника, и он запретил ей работать. А потом изменил и подал на развод. А она осталась с детьми и без работы. Нет, алименты он, конечно, платит, но работа всё равно нужна. Потому что детям исполнится восемнадцать и алименты тю-тю, а у мужа уже новая молодая жена, которая не позволит бывшей тянуть из него бабки на содержание.

Пять минут, и Карина действительно приносит документы, кофе, а вместе с ними чёрт приносит и Макара.

Хотя, почему чёрт? Это же его рабочее место. Пока. И он обязан тут работать. Тоже пока.

- Ада? Всё-таки приехала?

- Я предупреждала.

- Хочешь сказать, что заняла мой кабинет?

- Я могу и в конференц-зале посидеть. Если я тебя напрягаю.

- Ты, напрягаешь? Сидишь за моим столом, в моём кресле... Нет, конечно, ты меня не напрягаешь, дорогая, работай. Тебе помочь?

- Когда у меня возникнут вопросы я тебе сообщу.

- Прекрасно.

Злится. Иглы ядовитые выпускает как дикобраз. Смешно. Знает же меня!

Прекрасно знает.

Знает, что вот так со мной нельзя. Опасно и бессмысленно.

Да, возможно в последние пару тройку лет я стала другой, более спокойной, мягкой, покладистой.