Измена.ru (СИ) - Рузанова Ольга

— Мы справимся, — с уверенностью произношу.

— Забей, Гайка. Я сам выкручусь. Все отдам.

— Мы справимся, Ром, — повторяю чуть громче. — Вызвони Арчи и Ильяну со своим продюсером. Они нам понадобятся.

Глава 33. Наташа

Замедленно моргнув, Рома прикрывает глаза и качает головой. Губы формируются в брезгливую складку.

— А что еще ты предлагаешь?! — восклицаю я. — У нас не так много вариантов. Господи! Да у нас их вообще нет!

— Я не хочу в этом участвовать, — проговаривает на одной ноте и добавляет: — И не хочу, чтобы ты видела, как я в этом участвую.

Глушу всхлип прижатой ко рту ладонью. Слишком ярко я представляю, что именно мне придется видеть. Однако, если это поможет выплатить хотя бы не всю, но основную часть долга Гафту, я стисну зубы, сожму ладони в кулаки и переживу это.

— Наташа... — зовет Рома и, потянув меня за руку, привлекает к себе, — Признаюсь, затея с намеком на наши с певицей отношения помогла сделать рывок. Ее аудитория готова покупать мой курс, потому что это стало модно. Мы создали новый бренд. Но играть этот фарс в ущерб нашей семье я не готов.

— Зачем ей самой это надо? — шепчу, уткнувшись лицом в его грудь, — Ведь ей не нужно ничего продавать.

Я не скажу этого вслух, но во мне живет уверенность, что Березовский нравится ей как мужчина. Ее интерес осязаем и материален как пол, на котором мы с Ромой сейчас стоим. Мне предстоит справляться с этим все время, пока будет длиться их фиктивный роман.

— Дубай... увеличил ее аудиторию в полтора раза, — говорит он спустя значительную паузу, — А она готовится презентовать новый клип и надеется попасть с этой песней на «Музыкальную волну».

Схвативший горло спазм сбивает дыхание и наполняет глаза слезами. Обхватив обеими руками его пояс, я прижимаюсь к нему максимально тесно. Меня душат страх и обида, которая никуда не исчезла, но которую в силу обстоятельств я вынуждена выдрать из себя с корнями и сделать все возможное для того, чтобы помочь Роме.

— Посмотри на меня, Гайка...

Я отчаянно мотаю головой, но муж, сцепив пальцы на моем подбородке, заставляет принять его взгляд.

— Я не хочу делать тебе больно, — шепчет проникновенно, — я не хочу, чтобы это как-то отразилось на нас с тобой. Я боюсь, ты не справишься!

— Справлюсь! Рома, я справлюсь!.. Только скажи, что любишь!.. Ты же любишь, Ром?

— Блядь!.. — выдыхает с отчаянием, — Люблю! С каждым днем все сильнее! Ты же знаешь, что без тебя мне ничего не надо! Все мимо, Наташ!..

Скользнув руками вверх, я обнимаю его шею и, поднявшись на носочки, ловлю ртом теплое дыхание.

— Скажи, что ничего не изменится! Скажи мне!..

— Ничего. Обещаю.

— Обещай, что я буду знать обо всем!

— Конечно, Гайка! — прихватывает мои губы, — Тебе не о чем беспокоиться. Это не продлится долго.

— И помни, Ром, я тебя люблю, как никого и никогда не любила. У меня на целом свете никого, кроме тебя нет.

— Знаю.

Мы целуемся, задвигая проблемы, обиды и ревность подальше. Делимся друг с другом общей одержимостью и пережитой за последние дни страшной тоской. Обнимаемся, оба напуганные разлукой. Пробираясь руками под одежду, жадно трогаем друг друга.

Вместе избавляемся от его толстовки и моей кофты. Потом куда-то в неизвестном направлении улетают бюстгальтер, джинсы, брюки, а затем Березовский отрывает меня от пола и несет в комнату, где мы, упав на кровать, просто спаиваемся в одно целое.

Я хнычу от жадности и неудовлетворенности. Ощупывая ладонями его плечи, ключицы и грудь, трусь об него всем телом.

— Пиздец, Наташ!.. Как без тебя хреново было!.. — бормочет, покрывая быстрыми поцелуями лицо и спускаясь к груди. — Так хочу, Гайка!.. Тебя хочу!

Влажное касание языка, теплая полость его рта и порочные посасывающие движения прошивают мое тело молнией и вытягивают его в струну. Не сдержав стона, я обвиваю Рому ногами.

Втянув сосок максимально сильно, он освобождает его с пошлым звуком и спускается ниже. Ребра, пупочная впадинка и низ живота — он целует меня всю и, раздвинув мои бедра, припадает ртом к скрытой бельем промежности.

— Ро-о-ом...

Он прикусывает плоть прямо через ткань, а затем, сдвинув ее в сторону, погружает в меня два пальца.

Вскрикнув от остроты ощущений, я зарываюсь пальцами в его волосы и прогибаюсь в пояснице. Мы оба знаем, что я на грани, поэтому быстро изменив положение, Березовский накрывает меня собой и наполняет одним слитным движением.

Наши взгляды переплетаются и создают одно, общее на двоих, магнитное поле. Крепкое и нерушимое. Мы двигаемся в унисон, постепенно наращивая темп и нагнетая жар между нами. Безошибочно считав первые судороги, предвестники моего оргазма, Рома усиливает толчки в глубину и, перехватив взгляд, на очередном отправляет в космос.

Я зажмуриваюсь, шепчу бред, абсолютно безвольно принимая финальную серию его ударов, и затихаю, уютно устроившись под тяжелым горячим телом.

Мы лежим в тишине не менее получаса. Не спим, наслаждаясь объятиями и лениво целуясь. А затем Березовский, ощутимо прикусив зубами мочку моего уха, спрашивает:

— Где кулон, Гайка? Верни его на место сейчас же.

Машинально ощупав грудь и шею, я поднимаюсь на локте.

— Черт!.. Кулон! У него цепочка порвалась, Ром!..

— Дай мне, я починю.

— Сейчас!

Спрыгнув с кровати, я бегу в прихожую за рюкзаком и возвращаюсь в комнату. Поставив его на подлокотник кресла, я проверяю все кармашки и, не обнаружив половинки сердечка, вываливаю все содержимое прямо на стол.

— Где он?!

— Может, в куртке? — подсказывает муж.

— Нет! Я хорошо помню, как убирала его в боковой карман!

Просматривая сумку в сотый раз, я начинаю тихонько плакать. Куда он мог деться?! Куда, черт возьми?

— Наташ, не реви!..

Он поднимается с кровати и, подойдя ближе, обнимает мои плечи. Меня же натуральным образом трясет! Мой кулон! Моя половина сердца!.. Как я могла потерять его?!

Это символ нашей любви! Наш тотем!

— Он где-то здесь! — шиплю яростно, перебирая свои вещи и шаря руками в рюкзаке.

— Мы купим новые! — успокаивает Березовский, — Сделаем на заказ, хочешь?

— Мне не нужны новые! Мне нужна моя половинка!..

— Купим кольца, именные браслеты. Все, что захочешь!

— Мне нужна моя половинка! — повторяю упрямо, шмыгая носом, и вдруг вспоминаю: — Ром! Рома, я знаю!.. Боже!..

— Что?

— Я потеряла его в автобусе, когда ездила в Березовский! Точно! Рюкзак упал и все, что в нем было, вывалилось на пол под сидение!

Закрыв лицо руками, я не могу сдержать слез. Это самая дорогая вещь, что у меня была!

— Дуреха! — шепчет муж на ухо, крепко-крепко меня к себе прижимая, — Тоже мне катастрофа. Мы найдем и купим в точности такие же. Ты даже разницы не заметишь.

Глава 34. Наташа

Денис делает шаг назад и, сложив руки на груди, смотрит на вмонтированный в стену монитор. На нем один из вариантов оформления моего стенда для выставки — композиция из двадцати работ.

— Давай, дом Рогожина слева от центровой сделаем. Он хороший контраст даст и не будет эффекта расплывшегося пятна.

— Давай, — отвечаю, нетерпеливо заламывая руки.

Гуляющая вместе с кровотоком по венам тревога напрочь убивает настрой заниматься любимым делом. Мыслями я далеко отсюда — в студии, где с минуты на минуту должна начаться фотосессия моего Ромы и Ильяны.

— Или оставим как есть?

— Давай, оставим как есть, — соглашаюсь тут же.

— Ты не в духе? — смотрит на меня Денис. — Что-то случилось?

— Нет. — Мотнув головой, быстро приглаживаю волосы и устремляю взгляд на экран.

В груди ворочается темное, холодное чувство, теснит сердце к горлу и рвет дыхание. Спина и плечи нещадно мерзнут.

— Ты торопишься?

— Да, у меня еще дела на сегодня запланированы, — сообщаю, виновато улыбаясь, — если ты не против, то я пойду?