Твое сердце – лед - Аманда Вин

будто беззвучно спрашиваем друг друга: «Это все по-настоящему происходит или нам только кажется?»

Я, резко отодвинув стул, встаю:

– Что ты здесь делаешь?

– Вот, познакомьтесь, это Катя… Она дочка Веры и… ну, на самом деле, она и моя дочь тоже, – говорит отец.

У меня челюсть отвисает, а Катя гордо вскидывает подбородок. Она ничуть не удивлена. Спокойно садится за стул рядом со своей мамой. Чувствует себя как дома.

Охренеть не встать.

Как интересно получается.

Глава 35

Катя

Макс и Милана смотрят на меня, вытаращив глаза, а я на удивление спокойна.

Но это длится недолго. Этот Константин – язык не поворачивается назвать его отцом – с ходу объявляет, что я его дочь… Вот тут и мне становится очень неудобно. Ладони потеют, жар прилипает к щекам.

Макс стремительно отодвигает стул:

– Это что, шутка такая? – на лице у него гнев, как будто только что кто-то нанёс ему личное оскорбление. – Она моя бывшая!

– Сожалею, кто знал, что так полу…

– Да это ты специально делаешь мне назло, признайся! – перебивает отца Максим, делает паузу, а затем поворачивается ко мне:

– Что стоишь как статуя, может, объяснишься?

Я не могу произнести ни слова… чувствую озноб, хотя минуту назад мне было тепло.

– Это не шутка, это действительно так, – спокойно отвечает Константин за меня.

– Ты! Ты зачем сюда пришла?! – это Максим снова кричит мне, но я совсем не понимаю его раздражения. В его голосе я слышу что-то похожее на отчаяние, как будто я разрушила его важные планы…

– Успокойся, перестань так разговаривать с гостьей! Катя – теперь часть нашей семьи! – шипит на него отец.

Раздается громкий истерический смех, и мы все, как по команде повернув головы, смотрим в одну сторону. Милана смеётся, никак не может остановиться. Хлопает ладонями по столу.

От ее смеха только мороз по коже… Жуткое зрелище.

– Что с тобой? – Константин подходит к своей дочери.

Он расстроен.

Наверное, не такого эффекта он ожидал после того, как объявил, что у него появилась ещё одна дочь. Да, честно говоря, такой странной реакции даже я не ждала.

Максим подходит к Милане и выводит ее из-за стола под локоть, заключая:

– У неё истерика. Мы уйдём. Ужинайте без нас.

Он держит ее за плечи, они проходят мимо нас.

Я первый раз вижу их вместе, вижу их взаимодействие… И дураку понятно: у них тёплые отношения друг с другом.

Отвожу взгляд в сторону, чтобы не смотреть им в спину, – сердце неприятно сжимается. Теперь мне ясно, почему он пошёл у нее на поводу для моего соблазнения. На все готов ради младшей сестрёнки… Я кручу головой, как будто отмахиваюсь от непрошеных мыслей. Вот черт: ведь не собиралась вспоминать сегодня его обман!

– Извините, я не понимаю такой реакции. – Константин разводит руки в стороны и поворачивается к нам. – Я сейчас за ними схожу, все исправлю.

– Не надо, – останавливает его моя мама. – Это нормально, им просто нужно время, чтобы привыкнуть, а потом все будет хорошо.

Я закатываю глаза: уж не по мне ли она судит? Одно дело я, которая решила поддержать маму, – и совсем другое Милана и ее мажор-братик, которые никого не ценят.

Мы садимся за стол, перед нами ставят уйму тарелок очень вкусной и красиво сервированной еды. Сидим как в дорогом ресторане. Мама и Константин улыбаются друг другу.

– У вас каждый день такие ужины? – удивляется мама.

– Нет, я попросил повара приготовить что-нибудь необычное для особых гостей, – объясняет Константин и переводит взгляд на меня: – Если бы ты знала, Катя, как я рад, что вас нашёл!

– Вы не особо-то нас искали, – бурчу я, и мама толкает меня коленкой под столом.

– На самом деле искал… – вздыхает хозяин этого большого дома.

Ага, ага. Так я ему и поверила.

Ужинаем молча. Еда вкусная, но не лезет в рот. Чувствую себя отвратительно в этом дорогущем доме, по-другому и не скажешь. Вот как, значит, Максим обедает, завтракает и ужинает.

Встаю, спрашиваю, где тут туалет. Домработница радостно изъявляет желание меня проводить.

Мы идём по коридору, поворачиваем направо. Тут как будто из-под лестницы выскакивает Макс и, преграждая нам путь, говорит:

– Дальше я сам провожу нашу гостью, иди, Света.

Домработница кивает и разворачивается, чтобы уйти. Я борюсь с желанием схватить ее за руку, остановить. Сама себя одёргиваю. Глупости какие… Не боюсь я его. Да, нестандартная ситуация, но не бандита же я встретила в подворотне, а всего лишь бывшего парня.

Скрещиваю руки, спрашиваю:

– Давно тут караулишь?

– Давно ты знаешь? – отвечает он вопросом на вопрос. Я приподнимаю бровь.

– Знаю о чем?

Макс хмыкает:

– Поверить не могу, как интересно получается: мой отец мне неродной, зато, оказывается, родной тебе… Не поверю, пока не получу доказательства… Что-то здесь нечисто. Сделаешь тест ДНК.

– Размечтался! – бросаю я.

Макс делает несколько шагов вперёд и припечатывает меня к стене. Я толкаю его в грудь, чтобы отошёл:

– Я сама этому не рада! Никакого теста делать не нужно… Я этого человека никогда своим отцом считать не буду. Когда мама с ним разведётся, мы обе его забудем.

Максим начинает почти искренне улыбаться.

– Ещё пожениться не успели, а уже «когда разведутся» у тебя. Как интересно. Я тебя, Катя, вообще не знаю, оказывается.

Вскидываю подбородок вверх:

– Так и есть. Как и я тебя…

Некоторое время мы молчим, а затем он спрашивает:

– Может, расскажешь, как так получилось, что ты его дочь?

Мне вдруг становится невыносимо тесно, хоть Максим и сделал два шага назад… Я вдруг подумала, что, если бы не эта встреча наших родителей, мы бы тут не разговаривали. Мы бы вообще больше не увиделись. Но больше всего меня огорчает то, что я расстроена от осознания этого факта.

Сама не пойму, почему расстраиваюсь.

– Не хочу тебе ничего рассказывать, у отца потом спросишь. Где туалет? Проводишь или нет?

Парень хмыкает и показывает рукой:

– Вон туда.

Я разворачиваюсь, собираясь уже уйти в нужном направлении, как Максим произносит:

– Смотри, как быстро адаптируешься, ведёшь себя уже как дома… Что, сестренка, скоро жить вместе будем?

Меня всю передёргивает от его «сестренка». Хочу прошипеть ему, что «любимая сестричка» у него уже есть.

– Ещё увидимся! Пока, – бросает он мне в спину.

Голос такой веселый. Смешно ему, значит! Я не знаю, что ответить на эти слова, поэтому просто следую до туалета, не оборачиваясь.

В туалете первым делом бросаю взгляд на себя в зеркало: щеки горят нездоровым румянцем. Как мне не хочется