Бывшие. Я до сих пор люблю тебя - Даша Черничная

с другом, а когда достигнем цели, разойдемся в разные стороны, словно и не было ничего.

Как самые настоящие незнакомцы — разойдемся в разные стороны.

— Мне жаль, Вов, — выдавливаю из себя.

— Я бы так хотел забрать тебя и уехать на время. В горы или к морю. Я восемь лет не был на море! Восемь, представляешь? — смеется горько, а у меня аж подкатывают слезы от жалости к нему.

Не самое лучшее чувство по отношению к мужчине.

— Вов, может, стоит изменить что-то? Кто знает, вдруг принять предложение о новой работе не так уж и плохо? По крайней мере, ты будешь свободнее.

— Не могу, Тамил, — вздыхает.

Вова заложник собственных стремлений и идеологии. Мне кажется, это превратилось в патологическое состояние, когда непреодолимая потребность в работе сильнее остальных желаний. Когда без работы ты перестаешь чувствовать себя человеком.

— Вов, ты когда в последний раз отдыхал? Вот так, чтобы получить от этого удовольствие и расслабиться?

— Не помню, — отвечает сдавленно.

Вот и я о том же. Весь мир Вовы крутится вокруг его работы.

Я не виню его, нет. Мне просто жаль, что он упахивается до такого состояния, когда невозможно поднять руку.

— Тамил, насчет той ночи… мне неловко.

— Забей, Володь. Я же говорю — понимаю все, не маленькая.

— Ты плакала…

— Гормоны. Такое бывает у женщин.

В трубке слышится тяжелый вздох.

— Хорошо тебе провести время. Передавай мои поздравления отцу Германа.

— Передам. Пока, Вов.

— Пока.

Дома старательно собираюсь на торжество. Надеваю бежевое платье на бретельках с разрезом сбоку.

— Мам, ты как невеста, — замечает Эми.

Поднимаю взгляд и смотрю в отражение. А ведь действительно что-то есть.

В дверь звонят, Эмиля убегает:

— Это папа! Он говорил, что заберет нас.

Выхожу в коридор. Герман стоит, облаченный в костюм. Красивый, статный.

Дежавю.

Снова он в дверях. Снова прожигает меня взглядом.

— Ты просто невероятная… — говорит тихо, а я неожиданно злюсь.

— Герман, чего ты добиваешься? Зачем делаешь все это? А если бы мы с Владимиром приехали?!

Знаю, что злюсь беспочвенно. Истерика неуместна, но у меня столько накопленного негатива, что он находит выход с Германом, делая его лакмусовой бумажкой для этого.

— Котенок, успокойся, — поднимает руки. — Эмилия сказала, что вы едете на такси, я сказал, что вас заберу. Все.

— Хватит! — срываюсь. — Не называй меня так.

— Тамила, что-то случилось? — в глазах тревога, он делает шаг в мою сторону.

Выкидываю вперед руку.

— У меня все прекрасно. А ты стой, где стоишь.

Титов замирает, оставляя попытки приблизиться.

— Я готова! — появляется Эмилия.

И снова дежавю. Как самая настоящая семья, едем на прием. Эми притихает. Возможно, чувствует наше напряжение, не лезет под руку.

На самом приеме я обмениваюсь приветствиями с уже знакомыми гостями, поздравляю именинника, общаюсь с мамой и папой.

— Мам, а можно я поеду ночевать к бабуле и дедушке? — складывает ладошки Эми.

— Конечно, — улыбаюсь дочери.

— Все хорошо, мам?

— Да, конечно. Веселись, детка.

Едва Эмилия уезжает, ко мне подкатывает один из партнеров отца.

— Тамила, ты с каждой нашей встречей становишься все красивее и красивее.

Жмет мою руку без спроса, целует. Я пытаюсь аккуратно ее забрать, но он не пускает, сжимает чуть сильнее.

— Ты снова одна.

— Мой мужчина работает.

— Я уже слышал это на прошлом приеме. Что ж он за ухажер такой, что оставляет тебя одну из раза в раз, — цыкает. — Тамила, я давно хочу позвать тебя на свидание. Возможно, сегодня ты свободна?

А под свиданием он подразумевает быстрый перепих. Прелестно.

Снова злюсь, теперь уже на Володю. Ведь правда, этот Рассказов из раза в раз подкатывает ко мне свои причиндалы. Я же из раза в раз несу какую-то чушь, чтобы отделаться от него.

От объяснений меня спасает Герман, который перехватывает мою руку и говорит:

— Тамила, ты обещала мне танец.

Рассказов выпаливает гневно:

— Герман, я собирался пригласить Тамилу! Это неуважительно — вмешиваться в разговор.

— Как хорошо, что вы его уже закончили, — Титов даже не смотрит на него.

Герман кладет руку мне на поясницу и притягивает к себе. Ведет в медленном танце.

Мне хорошо рядом с ним. Спокойно. Я чувствую себя по-другому.

Прижимаюсь грудью к Герману, а тот перехватывает меня плотнее. Хочется разрыдаться от облегчения в этих объятиях. Я вдыхаю аромат бывшего мужа. Парфюм вперемешку с его запахом. Он проникает глубоко, и я на секунду прикрываю глаза оттого, что голова идет кругом.

Когда мелодия заканчивается, я подхожу к столу с напитками, беру бокал и едва ли не залпом опрокидываю его в себя.

Меня потряхивает, в руках дрожь.

Поднимаю взгляд. Конечно, Герман рядом. Хмурясь, смотрит на меня. Становится за моей спиной, закрывая собою от других.

— Тами, что с тобой? — спрашивает мягко и забирает из рук второй бокал, отставляет его в сторону. — Руки ледяные, глаза безумные. Что случилось?

— Я не знаю, — свой голос я не узнаю, как и себя. — Прости, я отойду.

Сбегаю в туалет. Тут пусто, и я пытаюсь прийти в себя, потому что, кажется, я потеряла почву под ногами и мои планы и стремления, все летит в тартарары. Кое-как успокоившись, выхожу и сразу же попадаю в лапы Рассказова.

— Тамилочка, какая неожиданная встреча.

Он караулил меня под дверью. Обалдеть какая неожиданная.

— Что вы ходите за мной? — срываюсь.

Рассказов крякает от неожиданности.

— Надо же, королева нашлась, — чуть ли не плюется слюной. — Думаешь, такая персона важная? Знаю я вас. Делаете вид, что голубых кровей, а за спиной список грехов.

Дергает меня на себя, хватает за бедро. Я тут же выставляю колено, ибо нехрен меня лапать.

Титов врывается в коридор и оттягивает от меня Рассказова, который сыплет матом и грозится разложить меня. Тот тут же резко оседает на пол и хрипит.

Герман снимает пиджак, накидывает мне на плечи. Бретелька платья оборвалась, а я даже не заметила.

— Пойдем отсюда, — произносит решительно и выводит меня через запасной выход.

Сажает в машину, пристегивает ремнем. У меня случается эмоциональный откат, я всхлипываю.

— Давно он яйца к тебе подкатывает? — спрашивает резко.

— Пару лет, — хлюпаю носом.

— Мне почему не сказала?

Злится Титов, аж зубы скрипят.

— С чего бы мне идти с этим к тебе, Гер? Я тебе никто.

— Что значит ты — и вдруг никто? — бросает на меня злой взгляд. — Ты мать моего ребенка, моя бывшая жена! Женщина, которая дорога мне, самая близкая. С хрена ли никто, Тамила?! Ты должна была сказать! Должна была!

— Ну прости, — хлопаю себя по коленям. — Я думала, тебе плевать на меня!

— Никогда… — его