Хозяин Тайги - Таша Строганова

Когда они наконец оторвались друг от друга, Филипп не мог совладать с дыханием. Его губы горели, а воздух припекал лёгкие. Голова же кружилась.

Они стояли в темноте, почти не видя друг друга. Ночь выдалась облачной, безлунной, поэтому свет в дом практически не проникал.

Из-за этого всё происходящее казалось абсолютно нереальным. Филипп хотел что-то сказать, но Данила сразу же его перебил:

— Молчи, реально лучше молчи сейчас. Я тебя придушить хочу, поганца. Ты себе представить не можешь как сильно.

— А что ещё хочешь сделать? — Филипп облизнул саднящие губы и зашипел. Он намеренно провоцировал, чувствуя, что основной пыл Данила спустил, теперь можно поговорить и по-другому.

Орлов обхватил рукой его шею и поднял голову вверх, заставляя смотреть себе в глаза. Филипп видел лишь тёмный силуэт и белки глаз. Это выглядело пугающе и в то же время завораживало.

— Снова со мной играешь? — Данила упёрся лбом ему в лоб, горячее дыхание опалило лицо Фила, отчего вдоль позвоночника побежали мурашки. — Ты правда так хочешь этого?

— Я не хочу заниматься с тобой сексом из одолжения или из твоего желания меня проучить, — как у него вообще хватило сил произнести такую длинную фразу. Голос срывался, да и рука на горле не придавала уверенности. Хотя от этого яйца снова в предвкушении поджимались.

— Хочешь, чтобы я сам захотел? — Орлов горько усмехнулся. — Решил, что тебе всё можно?

— А мне можно? — Филипп облизнул губы, чувствуя небольшую ранку. Этот мудила прокусил ему кожу.

Вместо ответа Данила снова притянул его к себе за талию и, по-прежнему удерживая за горло, снова жадно поцеловал. Хотел, пиздец как хотел. Филипп чувствовал, как чужой возбуждённый член упирается прямо ему в пах. От нехватки кислорода начинала кружиться голова, но так все ощущения казались острее.

— У меня есть резинки, — выпалил Филипп, когда они в очередной раз оторвались друг от друга. Его щёки пылали от смущения. — Они в сумке валялись, возможно, просроченные уже.

— Смазка? — коротко уточнил Данила. Его дыхание тоже сбилось, и этот факт приносил Филу невероятное удовольствие.

— Нет ничего, — Ларин разочарованно застонал. — Разве что, моя мазь для спины. Она даже с анальгетиком.

— А ты что, боишься боли? — смешок Орлова получился каким-то зловещим, но вопреки страхам Филиппа, вызвал скорее обратный эффект в его организме.

— Что бы ты там ни думал, я не шлюха, — процедил он из вредности. Убеждать в чём-то Данилу желания не было, но и признаваться в том, что это будет впервые, тоже не хотелось.

— Иди, — Орлов оставил его слова без комментария, просто подтолкнул к кровати.

Пока Филипп искал презервативы и свою мазь, Данила навалился на него сверху и жадно щупал. Он как-то слабо походил на неопределившегося натурала. Хотя и пытался упорно найти у Ларина сиськи, но трогал вполне себе уверенно и жадно.

— Давай, я подготовлю себя, — предложил Филипп, но Данила лишь надавил ему на поясницу, удерживая на месте и рыкнул на ухо:

— Давай сюда.

Фил протянул ему тюбик и внутренне сжался, но не в ожидании дискомфорта, а скорее от предвкушения. Теперь уже настоящего. Страх окончательно ушёл, осталась только сладкая дрожь томительного ожидания.

Данила не стал церемониться и сдёрнул с него штаны вместе с бельём, отчего Филипп болезненно зашипел, когда его уже возбуждённый член оказался зажат тканью. Но Орлов быстро справился, полностью раздев его и оставив лежать разгорячённым телом на прохладном покрывале.

— Колени подтяни, — велел Данила, и от этих коротких приказов, казалось, даже кровь в жилах бежала быстрее.

Филипп послушался и почти сразу почувствовал, как подушечка пальца надавливает на его вход. Там было узко, Ларин надеялся, что Данила не станет пихать в него сразу три пальца, но на всякий случай попросил:

— Аккуратней.

Данила огладил его ягодицу и с размаху огрел её ладонью. Это вышло так неожиданно и крепко, что Филипп застонал от смеси боли и удовольствия. А Орлов, меж тем, продолжил.

Он готовил его довольно бережно, пальцы были грубоватыми и жёсткими, но это всё же были пальцы лесоруба, а не пианиста. И Данила, похоже, действительно старался не навредить.

Впрочем, Филипп довольно быстро выкинул из головы осторожность. Он расслабился, полностью отдавшись процессу. До этого он играл сам с собой, но его пальцы не шли ни в какое сравнение с Данилиными. Те были толще и длиннее. И блядь, как же приятно оказалось ощущать их внутри.

— Такой узкий, — горячий шёпот обжёг спину, куда Орлов уткнулся лицом, пока растягивал его. — Так и не скажешь сразу, что любишь подставляться.

На этих словах он согнул пальцы, надавливая на простату, и Филипп громко застонал, оставив обидную реплику без ответа.

— Давай уже быстрее, — прохрипел он, когда вспышка удовольствия откатила назад.

— Думаешь, готов принять меня? — Данила дразнил. Филипп слышал, как он шуршал резинкой, как разрывал упаковку, ему казалось, слышал даже, как Орлов раскатывал тонкий латекс по своему толстому члену. И боги, у него колени разъезжались от предвкушения.

— Хватит трепаться, — поддел он и прогнулся в пояснице сильнее.

Данила переместился. На узкой койке им явно было тесновато, она скрипела под их весом и прогибалась. Но когда большая головка плавно толкнулась внутрь, разводя в стороны подавшиеся мышцы, Филиппу стало резко плевать на всё внешнее. Он запрокинул голову и застонал в голос. Это было довольно больно, но болезненные ощущения быстро отступали под натиском нового удовольствия. Пока что скорее морального.

Орлов медленно толкался внутрь, давая время привыкнуть. Но когда упёрся яйцами в задницу Филиппу, подхватил его ладонью под живот, придвигая ближе к себе, и выдохнул почти в ухо:

— Погнали.

Пиздец. Это был тотальный пиздец. Всё, что до этого момента Филипп знал о хорошем сексе, растворилось к ебеням в его памяти. Всё померкло и отошло на второй план. Потому что то, как трахал его Данила, лишало не просто вкуса к другим мужикам, оно лишало сознания.

Филипп понял, что его тут сегодня невинности лишили не только физической, но и моральной тоже. Ебался Данила с таким вкусом и мастерством, что у Фила не просто пальцы на ногах поджимались, а все органы скручивались узлом, все нервные окончания реагировали как оголённые провода, а рот просто не затыкался.

Он давно сорвал голос, но не