Любовь в прямом эфире (СИ) - Султан Лия

— Лев, это уже не смешно! Ты здесь?

— Здесь, — в коридоре появляется мой бывший, только на лет 35 моложе. Теряю дар речи, потому то на меня своими голубыми глазами смотрит уменьшенная копия Льва — кудрявый блондин с двумя прозрачными льдинками. — Привет!

— Привет! — еле выговариваю я. — А ты…

— Матвей, сын. — кивает он и мне никак не удается считать его эмоции, потому что он абсолютно беспристрастен. — Вы красивая.

Опешила, чуть приоткрыла рот от удивления. Лев говорил, что сын у него самостоятельный. Но чтоб до такой степени.

— Спасибо, ты тоже.

— Весь в отца, говорят.

— Правду говорят.

— Как вас зовут?

— Софья.

— Завтракать будете?

— А можно? — при слове “завтрак” у меня предательски громко урчит желудок.

— Хлопья с молоком?

— Пойдет.

— Ванная там, если что, — указывает он рукой мне за спину и уходит. Подношу ладонь ко рту и дую на нее. Морщусь, потому что пахнет от меня не очень и мальчик это тоже почувствовал.

Приведя себя в порядок и почистив зубы пальцем (лайфхак из детства), я добралась-таки до святая святых — кухни. Она, на удивление, не была совмещена с залом, как сейчас модно, а была еще одной полноценной комнатой с очень стильным гарнитуром. Матвей сидел за столом, уткнувшись в телефон и жуя те самые хлопья, предложенные и мне.

— Еще раз привет!

— О, проходите, — подняв голову, мальчик отложил телефон и снова показал рукой на стул напротив него. На столе уже стояла миска, упаковка молока и кукурузных хлопьев.

— Спасибо, — сажусь за стол, смотрю на Матвея, а он на меня.

Вот уж кто точно выиграл в генетической лотерее, так это сын Льва. Тонкая игла кольнула сердце: моему ребенку было бы сейчас столько же. Почему-то я думала, что будет девочка с золотистыми кудрями и небесно-голубыми глазами, как у отца. А еще я хотела назвать ее Елизаветой. В честь английской королевы.

Отгоняю от себя эти мысли, потому что самобичевание сейчас ни к чему. Наливаю в миску молоко и поднимаю глаза на маленького хозяина. — А где микроволновка?

— Зачем? — вскидывает он брови.

— Так с теплым молоком вкуснее.

— Да?

— Да, я так всегда делаю.

— Хорошо, — пожимает он плечами. — Давайте.

Матвей забирает у меня посуду и ставит ее разогреваться.

— На сколько? — поворачивается он ко мне.

— На минуту.

Пока молоко нагревается, мальчик терпеливо ждет и что-то печатает в телефоне. Может, пишет отцу?

— Давай лучше я. Не дай Бог обожжешься, — я встаю из-за стола, сама открываю дверцу микроволновки и забираю горячую тарелку. Потом сажусь за стол, сыплю в миску хлопья и размешиваю все большой ложкой.

— М-м-м, как вкусно, — довольно говорю я, а Матвей бросает на меня снисходительный взгляд. Черт, как же он похож на отца. И в семь лет хочет казаться большим, хотя сам еще ребенок. — Можно спросить? А где твой папа?

— Ушел мой папа.

— Куда? — с трудом сглатываю и таращусь на мальчика.

— Понятия не имею. Я вообще-то от тети пришел. Она на восьмом живет. Дверь своим ключом открыл. Смотрю — папы нет. А потом услышал, как вы кричите.

— Я не то чтобы кричала, — краснею я. — А ты так спокойно об этом говоришь. Может, я воровка?

— Не-а.

— Почему?

— Я уже вас видел, — серьезно заявляет малец.

Я давлюсь едой и кашляю до слез. Стучу по грудной клетке кулаком, а Матвей идет к столешнице и возвращается через пару секунд со стаканам воды. Я делаю несколько спасительных глотков.

— Где? — сиплю я.

— У папы в столе ваши фотографии. Правда, он этот ящик закрывает. Но мне просто было интересно и я нашел ключ. Я еще тогда подумал, что вы очень красивая.

— А папа знает, что ты в его столе копался?

— Конечно, нет, — хмыкает он. — Вы же меня не сдадите?

Диву даюсь: “Вроде ему семь, а речь и повадки, как у взрослого”. А потом в голову ударяет совсем плохая мысль: “Как мать могла его бросить и укатить со своей любовью в другую страну?”

— Конечно, нет. У меня тоже с детства длинный нос. Мой дедушка щелкал меня по нему и говорил: “Любопытной Варваре на базаре нос оторвали”.

— Прикольно. А у меня нет дедушки, — вздыхает Матвей. — Есть папа, Лиса, баба, тетя, дядя, мой брат Ваня и сестренка Настя. Она маленькая, ей два.

А о матери ни слова. Как будто ее и вовсе нет в его жизни.

— Кстати, моего дедушку тоже звали Ваней. А еще у меня есть кот Кеша, но он сейчас в больнице.

— У тебя есть кот? — мальчик резко перешел с “вы” на “ты”, но я не стала его исправлять. Все мои племянники и дети подруг всегда обращаются к мне именно так. Я расцениваю это как знак доверия.

— Есть, британский полосатый. Красивый, но вредный.

— А что с ним случилось?

— Отравился. Слопал мышку, которая в свою очередь съела крысиный яд. Вот такая пищевая цепочка. Твой папа отвез нас в больницу и вообще очень помог с Кешей.

— Папа? Он же не любит котов!

— Да? — насмешливо вскидываю брови.

— Я так хотел кота или собаку, но он сказал: “Никакой живности в доме!” Лиса сказала, что это, наверное, из-за ее астмы у папы бзик.

— У кого это еще бзик? — слышим грозный львиный рык и одновременно поворачиваем головы к двери.

Бывший стоит, привалившись к косяку и смотрит на нас с нескрываемым удивлением и даже радостью.

Глава 27

Лев

Он надеялся, что это свидание будет незабываемым. В своей голове уже нарисовал прекрасную картинку: сначала поедут на канатной дороге, потом погуляют по Кок-Тобе, ну и конечно, поужинают на террасе с видом на город, где вишенкой на торте станет золотистый закат. Но у них с Софьей редко что идет по плану. С этой девчонкой их вообще строить нельзя.

Как только Лев увидел ее в слезах, его словно под дых ударили. Он вернулся на восемь лет назад, когда она точно так же плакала из-за него, стоя на морозе. И вот сейчас Соня стояла растерянная, расстроенная и очень беззащитная, что невыносимо сильно захотелось схватить ее, прижать к себе и больше не отпускать. Но Лев держался, потому что все еще не мог разрушить стену, которую она возвела между ними. И на свидание она согласилась, чтобы только отстал, и миллион алых роз ее не впечатлил.

А плакала она из-за кота. Того самого, что принял его обувь за лоток, а скорее всего сделал это специально. Умный и расчетливый зараза. Этот Кеша метил территорию и дал понять, что права на Соню есть только у него. Смешной и ревнивый малый.

Когда он зашел в комнату и увидел, как Софья опустилась рядом с ним на колени, в груди защемило. Какая же она маленькая, нежная и трогательная в этой безусловной любви к питомцу. И сразу вспомнилось то состояние отчаяния и животного страха, когда кто-то из детей болел. Первый приступ дочери, ожог сына. Это женщина может паниковать, а мужчина должен действовать.

Лев сразу же вспомнил, что у одноклассника есть ветеринарная клиника и Кешу надо везти туда. На удивление, Соня не встала в позу, а послушала его. Правда, пока собиралась, вручила котяру ему. Но как бы он не любил котов, взглянув на бедолагу, он тоже чуть-чуть проникся к нему. А Кеша поднял на него зеленые, как у хозяйки глаза и посмотрел на него с болью, тоской и мольбой о помощи. Какое все же удивительное создание, хоть и противное.

Дальше была клиника, долгое ожидание, звонок Юле с просьбой присмотреть за Матвеем, разговор с сыном, который не переставал удивлять своим недетским характером и рассуждениями. И откуда он такой взялся? Видимо после Алисы, за которой нужно было постоянно следить, Бог привел в его жизнь вот такого чудного мальчика — самостоятельного и рассудительного. Сам Лев в семь лет и близко таким не был.

Вышла Соня. Она мерила шагами небольшой ход и кусала губы. Лев попросил ее сесть, а потом взял ее за руку. Его мгновенно ударило током от этого прикосновения, но он даже виду не подал. Ее холодная ладонь в его теплой. Как раньше. Как в то короткое, но самое счастливое время в его жизни.