До мурашек - Ана Сакру

Земля уходит из-под ног - остается только черная мерцающая пропасть. И черное мерцающее небо качается над головой. Хохочу, намертво вцепившись в канаты.

- Страшно! - сообщаю на выдохе, не скрывая эмоций.

- Только держись! - тут же грозно ворчит Лёвка сзади.

Я уж и забыла, как он любит иногда покомандовать.

- Ещё?!

- Да!

Отталкивает на полную силу. У меня дыхание перехватывает, слёзы выступают на глазах. Внутренности делают кульбит. Теперь и правда испугалась.

И Лёвка тут же будто чувствует. Резко тормозит качели, перехватывая канаты так, что они едва не перекручиваются между собой. С трудом удерживаюсь на доске из-за рывка, ойкаю. Отпуская верёвки, Лёва обходит качели и становится передо мной. Поднимаю на него влажные глаза.

Внутри до сих пор невесомость, потряхивает. И потому совершенно заторможено реагирую на то, как он раздвигает мне колени, становясь между моих ног. Как, поддев пальцами подбородок, крепко обхватывает ладонью моё лицо. Как наклоняется и прижимается губами к моим губам.

И мир будто сносит. Он снова начинает головокружительно качаться вокруг, закручиваясь в спираль.

Лёва давит языком, проникает в рот, нагло его исследуя. Терпкий вкус чужой слюны шокирует рецепторы, кожу щек царапает короткая щетина, сильные пальцы зарываются в волосы и фиксируют затылок, не давая отстраниться. Наше прерывистое дыхание смешивается, образуя общее влажное облачко пара. Вторая мужская ладонь ложится мне на талию, притягивая ближе, и я рефлекторно выгибаюсь в пояснице, впечатываясь в его напряженное тело.

Ослабевшие руки отпускают канаты качели, ложатся на Лёвкины плечи. Беспомощно обвивают его шею, когда ладонь на моей талии задирает ветровку, футболку и гладит оголившийся живот. Жалимся языками, задыхаясь. Внутри так стремительно становится нестерпимо горячо.

Тоже лезу ему под одежду, жадно трогаю горячий твердый торс, царапаю ноготками дорожку жестких волос под пупком, торможу в нерешительности на натянутой вставшим членом ширинке. К лицу приливает жар. Лёва давит сверху напором, заставляя всё сильнее прогибаться в пояснице и обхватить его уже не только руками, но и ногами, качели тихонечко скрипят подо мной.

Лёвкина рука проникает под резинку моих спортивных штанов, пальцы больно сжимают голую ягодицу, достают между, залезая под тонкую полоску трусиков, трогают мокрую промежность...

- Блять, штаны эти твои...- на хриплом выдохе Лёвка резко отстраняется, и я, качнувшись за ним по инерции, чуть не валюсь с качелей.

Лёвка быстро озирается по сторонам мутным взглядом. А затем наклоняется и снова глубоко и грубовато целует меня, впиваясь в губы и снимая с качели. Так и несёт до машины. Ставит на ноги у задней пассажирской двери, одной рукой продолжая крепко прижимать к себе, а другой распахивая дверь, чтобы через секунду подтолкнуть меня внутрь салона за заднее пассажирское сидение.

30. Гулико

Меня накрывает мучительно- сладким безволием, когда падаю спиной на узкий диван заднего сидения. По телу гуляют знойные, будоражащие волны предвкушения, затуманенный взгляд прикипает к Лёвке, стоящему пока снаружи и стягивающему с меня штаны сразу с бельем. Холодный ночной воздух крупными мурашками покрывает бедра, и тут же мужские горячие руки на моей коже прогоняют озноб. Кусаю губы, тяжело дыша.

Лёвка такой красивый....

Сердце больно колет от накатывающих эмоций. Да, два раза в одну реку не войдешь, но и плевать. Я просто хочу хоть на миг вспомнить как это - когда уносит не от технического трения, а от того, что в тебе именно этот человек. Я просто хочу поймать это ощущение еще раз и всё. Оно уже накрывает, обволакивает меня.

Неуклюже, лежа, стягиваю с себя ветровку с майкой через голову. Кожа к коже хочу. Киваю Лёве на его куртку и футболку.

- Снимай, - шепчу запальчиво.

Криво улыбнувшись, смотрит прямо в глаза, пока рывком избавляется от куртки, а потом толкает меня в самую глубь салона так, что голова упирается в противоположную дверь.

Широко разводит мои ноги и ложится сверху, полностью накрывая собой. Он слишком высокий, большой, и, конечно, полностью на заднем сидении не помещается. Упирается одним коленом в диван, подтягивая мои бедра к себе. Я в этот момент, приподнявшись, неловко стаскиваю с Лёвки футболку. Возимся, тяжело дыша и развязно целуясь каждый раз, когда получается дотянутся до губ.

Спешим, будто через пару минут коснуться друг друга станет уже невозможным.

Беспорядочно целую Лёвкины шею и ключицы, ощупывая бока и спину, вылизываю солоноватую кожу языком, пока он возится с ширинкой, приспускает резинку боксеров и вываливает вставший член. Жарко дышу в мужскую грудь, покрытую светлыми жесткими волосками, пока раскатывает по стволу добытый из заднего кармана джинсов презерватив.

Послушно открываю рот и даю хозяйничать там его языку, пока Лёва снова подминает меня под себя и слепо толкается подрагивающей головкой между набухших, скользких от смазки половых губ. И жалобно стону сквозь поцелуй, чувствуя, как резко и сразу до упора растягивает меня.

Низ живота требовательно жарко ноет, по нервным окончаниям гуляют токи. Закрываю глаза, пытаясь подаваться бедрами навстречу таранящему члену, насколько это вообще возможно, когда ты вдавлена в диван заднего сидения, одна нога закинута на каменную мужскую задницу, другая на спинку переднего пассажирского кресла, а макушка ритмично стучит в дверную обшивку.

Лёвка сбито мне дышит в шею, упираясь одной рукой в дверь над моей головой. Наши спаянные тела быстро покрываются испариной. Кажется, в салоне вообще нечем дышать, мы выкачали весь кислород - всё пропитано нашими концентрированными запахами и густым стремительно нарастающим возбуждением.

Царапаю мужскую спину, ощупывая перекатывающиеся под гладкой кожей мышцы, что-то бессвязно скулю. Лёвка сейчас меня совсем не щадит, входя сразу размашисто, быстро и глубоко, но это именно то, что надо. Член как поршень, ускоряясь, скользит в жадно обволакивающей его вагине, вызывая непроизвольное желание напрячь мышцы, сжать распирающий ствол еще сильнее, заключить в себе. Ерзаю, громко хныкая, под Лёвой, чувствуя, как внутри всё яростней мечется в поисках выхода экстаз.

Лёвка снова меня целует в губы, развязно сплетаясь языком с моим, чуть меняет угол, делая ощущения ещё более резкими.