Мой самый-самый бывший - Ана Сакру

всхлипнув. Меня разносит в ответ. Вся еще не сформировавшаяся до конца болезненная ярость концентрируется на женщине, стоящей передо мной. Женщине, столько лет мечтавшей, чтобы меня просто не было. Мечтавшей о моём муже!

- "Он бы" что?! На тебе что ли женился?! - теперь уже истерически смеюсь я, - Не переживай, Нино! Этого бы не случилось никогда! Да он тебя вообще за буйно помешанную маньячку держит! Боится! Поняла?! Не замечала, как каждый раз на любом празднике отсаживается, сквозь зубы разговаривает?! А ты?! Постыдилась бы хоть лезть при своем муже! Бедный Теймураз!

- Не смей о моей семье говорить, сука! - у Нины от гнева глаза из орбит вылезают.

У меня тоже наверно. Трясет всю, будто пальцы держу в розетке.

- У меня семья - чистая! Не то, что твоя теперь! Помойка! - подавшись ближе, она буквально выплевывает мне это в лицо.

И меня в ответ окончательно сносит. Болью, неверием, обидой, унижением. Всем!!! Это невыносимое что-то. Из груди вырывается сдавленный хрип, словно я смертельно раненый зверь. Перед глазами стелется красная пелена. И я, не помня себя, вцепляюсь Нине в волосы. Ее испуганный болезненный крик так созвучен тому, как вопит сейчас моя душа.

24.Сашка

24.Сашка

Лизино лицо так близко к моему, что я легко могу рассмотреть свое отражение в ее зеленых кошачьих глазах. Розовые губы то и дело растягиваются в нежной улыбке, пока она шепотом о чем-то болтает. Я почему-то не могу разобрать ни слова, зато полностью погружаюсь в ощущения.

Ее теплое дыхание на моем лице, сонный уютный запах, мягкое тело, льнущее к моему, бархатный тембр приглушенного голоса, ласковый взгляд, блуждающий по моему лицу и будто согревающий своим прикосновением. Кисонька моя все говорит и говорит, а я просто зачарованно слежу за тем, как двигаются ее губы. И мне хочется их поцеловать, прижать ее сильнее к себе.

По телу бродит легкое ненавязчивое возбуждение. Не то, чтобы сильно хотелось секса, но мне приятно ее обнимать. И ладонь непроизвольно сжимается на Лизиной талии, подтягивая жену ближе. Хихикает, ткнувшись носом в мой.

- Ты меня дослушаешь, Лютик? - с наигранной претензией выгибает бровь.

- А я не мешаю тебе говорить, - бормочу, опуская руку ниже и сминая округлую попку.

Возбуждением простреливает жарче, вокруг будто марево плывет...

- Вставай!!!

Визгливый женский крик и грохот хлопнувшей двери заставляет меня резко оторвать щеку от подушки. Пытаюсь продрать глаза, тряся головой и приподнимаясь на локтях, пока Лиза фурией влетает в спальню. А с ней такая мощная волна бешеной агрессивной энергии, что меня чуть ли не физически сносит ей с постели раньше, чем я успеваю хоть что-то понять.

- Быстро встал! - рычит Лизка взвинчено, замирая в паре шагов от кровати.

Что...Что происходит вообще? Ни черта не понимаю, что у нее за пожар.

Зевнув, сажусь на кровати и тру лицо в попытке быстрее одуплить ситуацию.

- Чего орем? - хрипло откашливаюсь, рассматривая застывшую в воинственной позе жену.

Она сейчас как боевой воробей. Взъерошенная, глаза бешеные, ноги широко расставлены, кулачки сжаты...Того и гляди, кинется и заклюет. Еще и волосы растрепаны, и на лице царапины красные какие-то, и рукав пуховика...У нее порван рукав?

- Лиз, что произошло? - хмурюсь, начиная потихоньку переживать.

- Это ты меня спрашиваешь?! - тонко орет она, задыхаясь, - Это ты расскажи! Что! Что произошло?! Это что? Правда???

- Что правда?

- Что ты! В походе! С...- не договаривает, схватив себя за горло, и жалобно всхлипывает, раздувая ноздри. Округлившиеся глаза лихорадочно горят.

А мне...А мне уже и не надо продолжения.

Внутри все падает. Бах. И душа ледяной глыбой, не то что до пяток докатывается - с грохотом пробивает полы в подвале.

Наверно я моментально изменяюсь в лице, потом что Лиза рвано всхлипывает еще раз и зажимает ладонями рот. Вертит головой, отрицая то, что я не могу отрицать. Пятится от меня, шатаясь. Вместо "нет - нет- нет" из нее рвется сдавленное мычание - такое горестное, что меня начинает трясти.

- Лиз...- хриплю, привставая с кровати ей навстречу, - Лиза! Послушай...

Осекаюсь, потому что слов нет. Не подобрать.

Только смотрю во все глаза, как она горбится от страха, что подойду. Будто колючками обрастает. Как идет красными пятнами ее лицо, и на широко распахнутых глазах выступают слезы.

Это жуткая, невероятная картинка для меня. И мне невыносимо больно на нее смотреть. Тем более, что не совсем различаю, моя это боль или ее. И страшно.

Остро чувствую, что сейчас в комнате что-то умирает на наших глазах. Что-то, что нельзя пощупать, но что было реальней, значимей, чем весь этот несчастный дом.

Сердце неровно бухает в груди, ломая ребра. Лиза упирается спиной в дверь. Молчим, смотрим друг другу в глаза. Мой пульс частит, отсчитывая мгновения. И с все возрастающей паникой я буквально вижу, как в Лизиной голове формируется мне приговор. И он беспощаден.

Я не знаю, как это остановить.

- Лиз, я люблю тебя, - сиплю самое тупое наверно, что можно сейчас сказать. Но у меня просто нет других аргументов, - Это ошибка. Я никогда... Прости. Хотя бы попытайся простить меня. Послушай, это было...Лиз!

На автомате делаю к ней пару шагов. Лиза молчит. Застывает в лице, наблюдая за мной, и вдруг резко, с криком бросается навстречу.

- А-а-а! Ненавижу! Сука! Ублюдок! Ненавижу тебя-я-я!!!

Удары сыпятся градом. Сил ей конечно не хватает, и она в бешенстве полосует ногтями мне голое тело до крови. Не пытаюсь ее особо остановить, пячусь только к кровати в надежде, что не выцарапает мне глаза. Больно, конечно, но пусть лучше бесится, может выслушает потом.

- Лиз, успокойся, давай поговорим. Поговорим, слышишь? - только повторяю и повторяю ей, перехватывая и тут же отпуская тонкие